Чтение онлайн

– Хорошо, твои замечания мы учтем, - сказал снайпер, а потом обратился к лейтенанту, - слушай, Толь, что там начет мародеров? Ничего не слышно?

– С этим все хорошо, мы связались с их командирами, они группируются около высоток, со стороны вала, оттуда и пойдут. Вот только с заводскими ничего не получилось, у них и без бандитов полный рот хлопот. Толком ничего не сказали, но я так понял, что у них проблемы в подвалах. Что-то там не такое вылезать начало, о чем они даже не подозревали. Эээ… Миш, ты пока не занят, сгоняй на крышу, у меня там часовые, спроси, как у них дела.

– Так точно! – приложив руку к козырьку, я поднялся с места. Похоже, здесь я уже нужен не был. Ну и ладно, мне тоже не очень интересно сидеть на одном месте. Потянувшись, окинул взглядом полутемный зал, местами освещаемый светом армейских фонарей. Здесь собрались оба отряда, исключая расставленных часовых. В любом другом месте сейчас бы уже звучали веселые рассказы и песни, распеваемые хором, но сейчас было удивительно тихо, только некоторые, сгрудившись в кучку, о чем-то тихо шептались. Атмосфера мертвого города давила на каждого, не оставляя послаблений на правых и виноватых. Крепкие, здоровые мужики, и те не торопились шуметь и развлекаться, даже в момент выдавшегося отдыха, ожидания будущих решений. Мертвый город давил на психику, заставляя себя чувствовать в центре вражеского лагеря, не давая ни мгновения на то, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Пройдя через разграбленный зал к пожарной лестнице, я объяснил часовому, что мне надо на крыше и стал подниматься по пожарной лестнице. Ее солдаты не удосужились расчистить, нужды в этом не видели. Поэтому на ней до сих пор оставался засохший ручеек крови, собиравшийся на ступеньках в виде небольших красных сосулек. Остатки картонных коробок и каких-то деревяшек вынуждали подниматься медленно и осторожно, дабы не поскользнуться. Дверь на крышу пытались закрыть, но хлипкий замок с мясом вырвали из железной двери, выдрав вместе с болтами. Рядом валялся труп зомби с пожарным топором в голове, рукоятку которого заливала кровь. Распахнутую дверь сторожил еще один солдат, скрывшись за вентиляционной вытяжкой. Здесь приходилось быть особенно внимательным, крыша отлично просматривается в бинокль с колокольни. Пришлось ползком пробираться к этому укрытию.

На крыше до военных кто-то пытался спрятаться от мертвецов, но не успел дождаться военного вертолета. Несколько луж крови и объеденные костяки тел указывали на места, где вели последний бой выжившие. В одной луже лежала охотничья двустволка, раскрытая для новой зарядки. Раскиданные вокруг пустые гильзы отмечали количество сделанных выстрелов.

Оглянувшись и примерно посмотрев на лежащие скелеты, обгрызенные почти дочиста, я понял, что человек совершенно не умел обращаться с оружием.

Расстреляно было не меньше двух упаковок, но подстрелили чуть больше десятка зомби, прорвавшихся на крышу. Огнестрел был только у одного, остальные оборонялись едва ли не голыми руками – в крови лежали палки, куски железа, в общем, все то, чем можно отмахнуться от мертвеца, когда нормального оружия под рукой нет. Не менее пяти человек погибло тут в безуспешной попытке спастись. Пытаться что-то здесь убирать не имело смысла, мертвяки в буквальном смысле растащили тела на куски. Подбирать ружье уже не имело смысла, оружия и так хватало. К тому же у меня вряд ли были походящие под этот ствол патроны.

Поправив сползший со спины автомат, я пролез к солдату за вентиляционный выход. Он спокойно сидел и курил сигарету, только помог пролезть, подтянув за руку. На нем был странный костюм, похожий на «лешего», только не травяной или болотный, к каким я уже привык, а серо-бурого цвета, так что со стороны казался похожим на кучу щебенки. Наверняка городской вариант и отлично выглядевший. Если бы не откинутый капюшон и висящий на плече противогаз, то я бы его и совсем не заметил бы в полумраке приближающейся ночи.

– Вот ведь времена пошли, - сказал он мне так, словно мы тут уже вместе несколько часов сидим, - даже покурить нельзя без того, чтобы дряни не нанюхаться. Хоть бросай это дело. Особенно если сигареты никто делать не будет. Самосад сажать, хоть что-то будет.

– Меня командир прислал, - сказал я выглядывая за угол, - проверить, как у вас дела. Есть интересные наблюдения, или ничего не видишь отсюда?

Солдат отбросил недокуренную сигарету и нацепил противогаз, больше не мог терпеть окружающую вонь. Накинув сверху капюшон так, чтобы маскировочная сетка прикрыла лицо, он тоже выглянул за угол, но с другой стороны. Убедившись, что все чисто, снова повернулся ко мне.

– Это надо у Димки спрашивать, это он у нас снайпер, я просто ему спину прикрываю. Потому и сижу здесь. Он там, на углу здания, как раз где на

Кремль можно глянуть. Ползи к нему.

Спецназовский снайпер залег на углу крыши, поставив сошки винтовки почти на самый край, и оглядывал окрестности в мощный оптический прицел.

Длинный и тяжелый ствол снайперской винтовки высовывался вперед на добрый метр, и ветер трепетал маленькие лоскутки маскировки, закрывавшей ствол по всей длине. Солдат настолько был занят своим делом, что даже не заметил моего приближения, а может, доверял своему напарнику, в обязанности которого входило не подпускать к наблюдатели нежить. Хоть ее здесь и не должно быть, но рисковать не стоило. Для того же мутанта влезть на третий этаж не составляло особенного труда, особенно если он чувствовал человека.

– Я от начальства, - сказал я, ложась на спину рядом с ним, - прислали разузнать обстановку, что у вас и как.

– Да все как всегда, - сказал он, отрываясь от прицела, - если интересно, можешь сам посмотреть. Мне самому уже все осточертенело.

Откатившись в сторону, он освободил мне прицел для наблюдения. Винтовка была адоптирована для ведения боевых действий в условиях радиоактивного или биологического заражения, а потому имело специальный расширенный наглазник, в который удобно вставлялась линза противогаза. Подобравшись поближе, я взялся за оружие. Вес у винтовки был очень порядочный, ее с непривычки даже держать было тяжело, не то, что поворачивать. Сошки же не просто были установлены, а прямо воткнуты в старое железо крыши, пробив пару аккуратных отверстий.

Оружие было оборудовано великолепным оптическим прицелом, настолько мощным, что каждый листочек на дереве в парке перед колокольней было отлично видно. И видно то, что с парком стало. Нет, не мертвецы его захватили и не бродили там подобно коровьему стаду, а именно люди изменили до неузнаваемости. Большей части деревьев уже не было, спилены под корень и пущены на строительство укреплений около входа. Территория людей начиналась сразу после памятника Олегу Рязанскому, очередного художества Церетели. Там еще не было укреплений, зато вокруг памятника было много сожженных машин и расстрелянных тел. Возле некоторых кормились мертвяки, вырывая целые куски мяса и запихивая их в рот.

Одного такого, обжиравшегося особенно сильно, прямо у меня на глазах застрелил неизвестный стрелок. Голова зомби резко дернулась, а из затылка вырвался целый фонтан крови и ошметков, в очередной раз заливший постамент памятника. Один или два мертвеца, так же сидевших рядом, встали и начали отступать, на ходу дожевывая мясо и сжимая в руках последние куски. Одного стрелок так же успел положить, а вот второй спрятался за остовом обгоревшей легковушки, где и принялся доедать утащенное. Почти сто процентов, что стрелки моги не подпускать зомби и на большие расстояния, но просто не делали этого, оставив как первую линию обороны против возможных атак. Без стрельбы здесь не пробиться, а стрелять здесь, значит обнаружить себя. И вся атака летит на смарку.