Чтение онлайн

"Быстрее мысли", "Роботы идут" (англ.), 14

См., например, сб. "Проблема ценности в философии", изд-во "Наука", 1966. 15

Это отмечали участники дискуссии, организованной редакцией журнала "Studia filozoficzne" 18 декабря 1965 г. CM. No2 и 3 за 1965 г. 16

Н.И.Тарасов, Море живет, Воен.-мориздат, 1951. 17

См. журнал "Наука и жизнь", 1968, No 8. 18

См. Щ.Еленьский, По следам Пифагора, Детгиз, 1961, стр.204. 19

См. Б.А.Трахтенброт. Алгоритмы и машинное решение задач, изд. 2-е, Физматгиз, 1960. 20

Физматгиз, 1960. 21

Букв. "жизнерадостность здорового животного" (англ.). 22

И.В.Гете, Фауст, перев. Б.Л.Пастернака, Гослитиздат, 1957. 23

М.Таубе, Вычислительные машины и здравый смысл, Миф о думающих машинах, изд-во "Прогресс", 1964. 24

См., например, "Кибернетику - на службу коммунизму", т.5, изд-во "Энергия", 1967. 25

К.Маркс и Ф.Энгельс, Соч., изд. 2-е, т.23, стр.605. 26

Льюис Кэрролл, Алиса в стране чудес, пер. Н.М.Демуровой. Изд. лит. на иностр. языках, София, 1967, стр.178. 27

См. сб. "О сущности жизни", изд-во "Наука", 1964. 28

Ст.Лем, Непобедимый, Кибериада, изд-во "Мир", 1967. 29

См., например, сб. "Вычислительные машины и мышление", изд-во "Мир", 1967, и В.Н.Пушкин, Эвристика - наука о творческом мышлении. Госполитиздат, 1967. 30

См., например, М.М.Бонгард, Проблема узнавания, Физ-матгиз, 1967. В конце этой книги приведен задачник из ста дюжин картинок. Каждая дюжина разбита на две шестерки, и задача состоит в том, чтобы указать, каким общим признаком первая шестерка отличается от второй. Читатель может опробовать себя в качестве перцептрона. 31

См. А.Моль, Теория информации и эстетическое восприятие, изд-во "Мир", 1966. 32

См. А.Черч, Введение в математическую логику, т.1, ИЛ, 1960. Введение. 33

См., например, М.Лифшиц и Л.Рейнхарт, Кризис безобразия, изд-во "Искусство'", 1968, стр.2. 34

Русский перевод выпущен в 1934 г. изд-вом АН СССР. 35

Д.Бом, Квантовая теория, Физматгиз, 1961. 36

О святая простота! (лат.). 37

Заметим, что употребляемые здесь Лемом термины "прагматик", "прагматический" не следует смешивать ни с "прагматикой" в семиотике, ни с "прагматизмом" как философским направлением. Эти слова с греческим корнем удобны, и поэтому им приходится нести на себе большую нагрузку. 38

Б.Рассел, История западной философии, ИЛ, 1959, стр.624-625. 39

Почти дословная формулировка дана, скажем, в книге W.Jаmеs, Pragmatism, N. Y., 1963, стр.98. 40

См. книгу В.Леви, Охота за мыслью, изд-во "Молодая гвардия", 1967. 41

Ф.Крик, К расшифровке генетического кода, сб. Живая клетка", ИЛ, 1962. 42

П.А.Жоголев, Н.П.Трифонов, Курс программирования, изд-во "Наука", 1967, стр.352. 43

См., например, сб. "Вычислительные машины и мышление", изд-во "Мир", 1967, и М.М.Ботвинник, Алгоритм игры в шахматы, изд-во "Наука", 1968. 44

Ор. cit, стр.723-724. 45

Н.П.Дубинин, Молекулярная генетика и действие излучения на наследственность, Атомиздат, 1963, стр.160. 46

П.Фресс, Ж.Пиаже, Экспериментальная психология, изд-во "Прогресс", 1966. 47

М.Е.Лобатев, Генетика, Изд. Ленингр. университета 1967. стр.714 и сл.

Станислав ЛЕМ СУММА ТЕХНОЛОГИИ

К СОВЕТСКОМУ ЧИТАТЕЛЮ

Советский читатель хорошо знает и по достоинству оценил произведения польского писателя-фантаста Станислава Лема. В его книгах нас восхищало и мастерство автора в создании захватывающих и увлекательных фантазий, которые, как правило, берут свое начало от существующих и предвидимых достижений науки, и его тонкий юмор, и искусная стилизация в его кибернетических и космических сказках.

В предлагаемой вниманию читателей книге С. Лем предстает перед нами в новом качестве - как мыслитель, ставящий перед собой задачу заглянуть в будущее человечества, представить себе картины возможного развития цивилизаций. Причем, в отличие от большинства современных "футурологов", он не пытается предугадать хронологию тех или иных открытий и изобретений, он рассуждает в более широком, интегральном смысле.

"Сумма технологии" - это широкое полотно, на котором рисуются картины возможного развития человеческой - да и не только человеческой цивилизации в крупных временных масштабах. При этом Лем - и это естественно для писателя-фантаста - простирает свой анализ столь далеко, что вторгается в области, которые практически являются полем деятельности не столько ученых-специалистов, сколько мыслителей, которые по нынешнему развитию науки и техники, по тенденциям, прослеживаемым в современности, стремятся предугадать развитие цивилизации (точнее, цивилизаций) на сотни и тысячи лет вперед. При всей сугубой проблематичности таких прогнозов-полуфантазий они имеют и известную научную ценность, так как исследуют пределы возможного с точки зрения наших современных представлений.

В центре раздумий польского писателя - судьбы цивилизаций, те трудности, которые сегодня мы можем усмотреть в их будущем развитии, - в частности, трудности, вытекающие из экспоненциального роста научной информации, стремительного нарастания масс и энергий, с которыми приходится иметь дело людям, усложнения во всех сферах жизни общества, взрывообразного роста численности населения нашей планеты. Не поддаваясь пессимистическим настроениям, распространенным в некоторых кругах ученых и писателей Запада, Лем занимает здесь оптимистическую позицию, выдвигая в качестве путеводной нити прогресса цивилизаций в крупных масштабах времени тезис "Догнать и перегнать природу!" Такой подход естественно вводит в круг раздумий писателя широчайший спектр вопросов: сопоставление биологической и технологической эволюций, биотехническую деятельность цивилизаций, "космогоническое конструирование", связанные со всем этим вопросы морального порядка и многое другое. Читатель несомненно заметит в книге сильный кибернетический акцент: информационно-кибернетический "срез" охватывает диапазон от проблем автоматизации интеллекта до проблем науки о знаковых системах - семиотики.

В своих гипотетических построениях Лем стремится строго ограничиваться лишь такими построениями, которые не противоречат научным методам и установленным данным естествознания. Такой подход приводит его к отрицанию исключительности судеб Земли и ее космического окружения. Вообще "космические масштабы" - во временном и пространственном смыслах характерны для полета лемовской мысли.

Внимание польского писателя направлено прежде всего на рассмотрение путей эволюции "технологии" цивилизации, обусловленных состоянием знаний и социальной и биологической средой способов реализации целей, которые ставит общество. При этом вопросы будущего развития человеческой "технологии" он связывает с положением человека в Космосе. А это приводит к вопросу: "Разумная жизнь - случайность или закономерность для Вселенной?" Привлекая идеи и достижения кибернетики с ее понятиями о гомеостазе, обратных связях, иерархичности построения программ управления и т. п., Лем приходит к выводу о закономерном характере возникновения цивилизаций. Интересуют Лема и различные варианты их возможного существования; длительность цивилизаций во времени; вероятность их одновременности, в частности, в технологической фазе; частотность их во Вселенной; возможные расстояния между ними и проблема космической связи и др. Весьма остро ставит писатель проблему судеб цивилизаций; при этом к оптимистическому тезису о колоссальных возможностях развития сообществ разумных существ Лем присоединяет принципиально важное положение о множественности путей их вероятного развития.

Развитие цивилизации имеет много аспектов. Один из них - будущность цивилизации с точки зрения развития в ней науки. Лем отмечает, что ключ к мощи цивилизации - в массах энергии, которыми она может располагать, а ключ к овладению энергией - в информационной мощи общества. Человек ведет, говорит Лем, стратегическую "игру" "Цивилизация - Природа". Именно овладение информационными процессами откроет человечеству путь к победе в этой "игре". Путь, ведущий к этой цели, в самых общих чертах виден уже сейчас: это путь создания кибернетических усилителей интеллекта, путь "интеллектроники". При этом Лем - блестящий фантаст - остается на почве принципиально важного тезиса об информационных кибернетических машинах как орудиях человека. Проблема "машина и человек" перерастает у него в более общую проблему соотношения естественного и искусственного в развитии цивилизации, в технологии. Интересны его соображения о том, что в поступательном ходе цивилизации искусственное постепенно утратит свое положение "эрзаца" и проявит свое превосходство над естественным.

Будущее принесет с собой новые открытия в науке, новые достижения в технике, и, значит, новые научные термины. Трудно сегодня усмотреть, какими они будут. Лем пытается это сделать - быть может, потому придуманные им "имитология", "фантомология", "фанто-матика" и многое другое в том же роде менее обоснованы, чем остальные разделы книги, и носят, с моей точки зрения, печать искусственности. Однако за ними кроется вполне осмысленное и достойное размышлений содержание. Если отвлечься от упомянутой терминологической стороны дела, то в рассуждениях Лема о технологии будущего мы видим постановку и осве' щение если не очень актуальных сегодня, то во всяком случае интересных, имеющих право на существование соображений и гипотез. В применении к столь отдаленному будущему, в которое пытается проникнуть Лем, вполне разумно, например, различать конструкторскую деятельность людей в такой ее форме, которая опирается на познанные основные законы и объекты природы, и в той форме, которая стремится воплотить в бытие абстрактные теоретические структуры, вырастающие, прежде всего, на почве математики. А воздействие на мозговые процессы людей и, следовательно, на их сознание путями, которые минуют обычные, то есть биологически сформировавшиеся, каналы связи мозга - разве эта возможность не заслуживает рассмотрения?! Имеют свой смысл и мысленные эксперименты Лема, где он стремится проанализировать возможное для цивилизации будущего введение человека в мир ситуаций, нереальность которых он не может обнаружить. Вполне представимы цивилизации, в которых разрешены достаточно радикальные операции над мозгом; цивилизации, в которых станет явью присоединение нервных путей одного человека к таким же путям другого. Тогда, например, тысячи людей смогут видеть марафонский бег спортсменов глазами самого бегуна. Возникающие отсюда моральные проблемы проблемы сохранения индивидуальности личности, допустимых пределов "отождествления" личностей или их "переделки" - отнюдь не носят характер досужих домыслов, коль скоро мы допускаем возможность активного вмешательства человека в нервно-физиологический субстрат его психической деятельности.