Чтение онлайн

Или же, далее, благо движет желание по преимуществу ради обладания тем, что принадлежит счастью, к которому по природе стремятся все люди. При этом, во-первых, счастье подразумевает совершенство, поскольку счастье есть совершенное благо, а с ним связаны превосходство или известность, которые желаются «гордостью» или «тщеславием». Во-вторых, оно подразумевает некоторое насыщение, которое «жадность» ищет в обещающем его богатстве. В-третьих, оно подразумевает удовольствие, без которого, как сказано в десятой [книге] «Этики» [550] , не бывает и счастья, и к нему стремятся «чревоугодие» и «похоть».

С другой стороны, избегание блага из-за сопутствующего ему зла происходит двояко. В самом деле, в одних случаях оно связано с собственным благом, и тогда речь идет о «лени», каковая суть печаль о духовном благе, [утраченном] из-за [избегания] сопутствующего ему телесного труда. В других же случаях оно связано с благом другого, притом если оно не сопряжено с взаимным конфликтом, то тогда речь идет о «зависти», каковая суть страдание из-за блага другого, в котором видят препятствие к собственному превосходству, а если оно сопряжено с взаимным конфликтом и имеет в виду месть, то тогда налицо «гнев». И эти же самые пороки ведут к противоположному злу.

Ответ на возражение 1. Происхождение добродетели и порока различно, поскольку добродетель обусловливается подчинением желания разуму или непреложному благу, каковым является Бог, в то время как порок возникает из желания преходящего блага. Поэтому нет никакой необходимости в том, чтобы главные пороки были противоположны главным добродетелям.

Ответ на возражение 2. Страх и надежда являются раздражительными страстями. Но все страсти раздражительной части являются следствиями страстей вожделеющей части, каковые страсти так или иначе определены к удовольствию или страданию. Поэтому удовольствию и страданию (или же – радости и печали) как основным страстям (25, 4) отводится столь важное место при определении главных грехов.

Ответ на возражение 3. Хотя гнев и не является основной страстью, тем не менее, ему отведено место среди главных пороков, поскольку он подразумевает специфику движения желания, а именно в той мере, в какой связанный с благом другого взаимный конфликт обладает аспектом блага добродетели, то есть правом на месть.

Ответ на возражение 4. О гордости говорят как о начале всякого греха в том порядке, началом которого, как было показано выше (2), является цель, и это тот самый порядок, в котором мы рассматриваем главные грехи как именно главные. Поэтому гордость, будучи универсальным пороком, не перечисляется наряду с другими, но, как говорит Григорий, является «матерью всех пороков» [551] . А вот о жадности, как уже было сказано (1), говорят как о корне в совсем другом отношении.

Ответ на возражение 5. Вышеприведенные пороки названы главными постольку, поскольку другие, как правило, проистекают из них, хотя при этом ничто не препятствует тому, чтобы они подчас проистекали и из других причин. Впрочем, мы могли бы сказать, что все грехи, которые следуют из неведенья, могут быть возведены к лени, с которой связана нерадивость человека, отказывающегося обретать духовные блага из-за сопутствующего этому труда (ведь то неведенье, которое порождает грех, как уже было сказано (76, 2), обусловливается нерадивостью). И то, что человек совершает грех из благого побуждения, похоже, указывает на неведенье, а именно постольку, поскольку он не ведает о том, что не должно творить зла ради извлекаемого из него блага.

Теперь мы рассмотрим следствия греха: во-первых, порчу блага природы; во-вторых, порчу души; в-третьих, долженствование наказания.

Под первым заглавием наличествует шесть пунктов: 1) умаляется ли благо природы вследствие греха; 2) может ли оно быть устранено полностью; 3) о четырех наносимых человеческой природе грехом ранах, о которых упоминает Беда; 4) является ли следствием греха лишенность модуса, вида и порядка; 5) являются ли следствиями греха смерть и другие телесные изъяны; 6) являются ли они тем или иным образом естественными для человека.

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что грех не умаляет благо природы. В самом деле, грех человека ничем не хуже греха демона. Но, по утверждению Дионисия, благо природы в демонах после греха не умалилось [552] . Следовательно, не умаляется грехом и благо человеческой природы.

Возражение 2. Далее, при изменении последующего предшествующее остается неизменным, поскольку субстанция при изменении акциденций не изменяется. Но природа предшествует произвольным действиям. Следовательно, когда грех обусловил неупорядоченность в произвольном действии, природу это не изменило и ее благо не умалилось.

Возражение 3. Далее, грех – это действие, в то время как умаление – это претерпевание. Но никакой действователь не является пассивным по причине своего действия, хотя приношении другого. Следовательно, если природа согрешающего и умаляется, то никак не по причине его греха.

Возражение 4. Кроме того, никакая акциденция не воздействует на свой субъект, поскольку то, что претерпевает, обладает бытием в возможности, тогда как то, что является субъектом акциденции, обладает в отношении этой акциденции бытием в действительности. Но грех относится к благу природы как акциденция к субъекту. Следовательно, грех не умаляет благо природы – ведь умалять означает действовать.

Этому противоречит следующее: «Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон» (Лк. 10:30), то есть, как разъясняет этот стих Беда, «шел» он к порче греха, по причине которого с него «сняли» все дары и «изранили» его природу. Следовательно, грех умаляет благо природы.

Отвечаю: благо человеческой природы тройственно. Во-первых, существуют начала, из которых состоит природа, и свойства, которые из них следуют, например душевные способности и т. п. Во-вторых, коль скоро человек, как уже было сказано (60, 1; 63, 1), по природе обладает склонностью к добродетели, эта склонность является благом природы. В-третьих, дар изначальной праведности, сообщенный всей человеческой природе в лице первого человека, также может быть назван благом природы.

Итак, первое из упомянутых благ природы не может быть ни разрушено, ни умалено грехом. Третье благо природы было полностью устранено грехом нашего прародителя. А вот второе благо природы, а именно естественная склонность к добродетели, умаляется из-за греха. В самом деле, как уже было сказано (50, 1), человеческие действия производят склонность к подобным же действиям. Но уже постольку, поскольку вещь становится склонной к одной из двух противоположностей, склонность к другой противоположности необходимо умаляется. Поэтому коль скоро грех противоположен добродетели, то из самого факта согрешения человека следует, что этим умаляется то благо природы, которое является склонностью к добродетели.

Ответ на возражение 1. Дионисий говорит о первом из упомянутых благ природы, которое состоит в «бытии, жизни и мышлении», в чем нетрудно убедиться, если принять во внимание контекст.

Ответ на возражение 2. Хотя природа и предшествует произвольному действию, тем не менее, она обладает склонностью к некоторым произвольным действиям. Поэтому вследствие изменения в произвольном действии изменяется не сама по себе природа, а эта ее склонность, притом в той мере, в какой она определена к своему пределу