Чтение онлайн

Дьяволы с оружием в руках устремились на городскую стену и втроем напали на Сунь Укуна. Они схватывались с ним раз семь или восемь, после чего Сунь Укун покинул поле боя и бросился бежать. Дьяволы за ним. Тут Сунь Укун перевернулся и взлетел на облако. Дьяволы вскочили на другое облако и пустились за ним вдогонку. Но Сунь Укун метнулся в сторону и скрылся в лучах исходившего от Будды сияния. В тот же миг дьяволы увидели перед собой трех достопочтенных Будд, олицетворявших Прошедшее, Настоящее и Будущее, в окружении пятисот архатов и трех тысяч праведных приверженцев буддийской веры. Они кольцом обступили трех оборотней, да так плотно, что даже капля воды не могла бы просочиться.

Старый дьявол замахнулся было на Будду мечом, но тут Вэнь Шу и Пу Сянь произнесли заклинание и прикрикнули:

– Экие твари негодные! Все не возвращаетесь на Истинный Путь и не раскаиваетесь? Чего же вы ждете?!

Тут старый дьявол и его средний брат побросали оружие, перекувырнулись через голову и приняли свой настоящий облик. Бодисатвы кинули им на спины свои сиденья в виде цветка лотоса и сразу же уселись на них, а оборотни, свесив уши, изъявили полную покорность.

И только третий оборотень не покорился. Он расправил крылья, отбросил свою замечательную пику, взвился в воздух и, играя широко растопыренными когтями, кинулся на царя обезьян, который скрылся в лучах сияния Будды. Тогда Будда метнул в него золотистый луч, и голова оборотня превратилась в окровавленный кусок мяса. Продолжая играть когтями, оборотень ринулся было на Будду, но тот поднял руку, перепонки на крыльях оборотня тотчас лопнули, и он не мог больше летать. Он тут же сел Будде на голову и принял свой первоначальный вид. Это оказался огромный кондор с орлиными крыльями золотистого цвета. Он раскрыл клюв и вдруг заговорил человеческим голосом:

– О Будда! Зачем ты околдовал меня своими могущественными чарами?

– Ты натворил немало бед! – отвечал Будда. – Но если последуешь за мной и станешь творить добро, то этим, может быть, искупишь свою вину.

– У тебя там надо соблюдать посты, есть одни овощи, жить в крайней бедности, терпеть лишения. А здесь я ем человечину и ни в чем себе не отказываю. Грех падет на тебя, если ты уморишь меня голодом.

– Мне подвластны четыре огромных острова, – отвечал Будда, – великое множество живых существ живет на них, уповая на меня. Я велю им приносить тебе жертвы за каждое твое доброе деяние.

Кондор попытался было освободиться, хотел бежать, но все его старания оказались тщетными. Пришлось покориться.

Между тем Сунь Укун перекувырнулся и, очутившись перед Буддой, стал отбивать земные поклоны.

– О мой повелитель! – восклицал он. – Ты изловил оборотней и устранил великую напасть, но моего бедного наставника все равно нет в живых.

Щелкая зубами, кондор заорал:

– Гнусная обезьяна! Нашла-таки на меня управу! Когда это мы сожрали твоего наставника? Разве не он находится там, в узорчатой беседке, в железном поставце?

Тут Сунь Укун поклонился Будде, коснувшись лбом земли, а Будда вернулся на облако и в сопровождении своей свиты полетел к своей драгоценной обители.

Тем временем Сунь Укун на облаке спустился на землю и вошел в город. Там уже не было ни одного бесенка.

Узнав о том, что их властители покорились Будде, они удрали, спасая свою жизнь. Сунь Укун освободил Чжу Бацзе и Шасэна, нашел поклажу и отыскал коня.

– Наставник жив! – сказал он своим братьям. – Идите за мной!

Он провел Чжу Бацзе и Шасэна в дворцовый сад. Там они отыскали узорчатую беседку, и когда заглянули внутрь, то увидели железный поставец, из которого доносились глухие стоны. Шасэн вскрыл поставец своим волшебным посохом, покоряющим оборотней, и, сдвинув крышку, позвал:

– Наставник!

Спустя немного паломники нашли во дворце съестные припасы, приготовили чай, сварили кашу, наелись досыта, привели себя в порядок и, выйдя из города, отправились дальше на Запад.

Чем закончилось это паломничество и смогли ли наши путники лицезреть Будду, вы узнаете из следующих глав.

Итак, покинув город Львиного верблюда, паломники продолжали свой путь на Запад. Прошло несколько месяцев, близилась зима.

И вот однажды путники подошли к какому-то городу и вышли на площадку перед главными воротами, полукругом обнесенную стеной. Здесь они увидели пожилого воина-стражника, который, прислонившись к стене, сладко спал.

– Эй, начальник! – окликнул его Сунь Укун.

Стражник вскочил, вытаращил глаза и, увидев Великого Мудреца, поспешно опустился на колени, отбивая земные поклоны.

– Ты, наверно, принял меня за святого праведника или за злого духа, а я монах из восточных земель и иду на Запад за священными книгами, – сказал Сунь Укун. – Увидел тебя и решил спросить, как называется этот город.

– А я думал, ты бог Грома, – едва оправившись от испуга, ответил стражник, зевнул, потянулся, потом сказал: – Эта страна, почтеннейший, сперва называлась страной Нищенствующих монахов бицю, а теперь зовется страной Детей.

– Есть ли в этой стране государь-правитель? – спросил Сунь Укун.

– Ну как же не быть? Конечно есть, – ответил стражник.

Тут Сунь Укун обернулся к Танскому монаху и сказал:

– Наставник! Эта страна прежде называлась страной Нищенствующих монахов бицю, а теперь зовется страной Детей. Никак не пойму, зачем ее переименовали.

– Давайте пройдем в город и там все разузнаем, – сказал Танский монах.

Так они и сделали. На главной улице было оживленно, нарядно одетые прохожие имели весьма благообразный вид.

Путники шли и шли и никак не могли налюбоваться пышностью и великолепием города. Но у каждого дома почему-то висели корзины, в которых носят голубей, и это несколько озадачило путников.

Сунь Укун решил разузнать, в чем дело, превратился в пчелку и, подлетев к ближайшей корзинке, пролез под полог. Каково же было его удивление, когда он в корзинке увидел ребенка. В другой корзинке тоже оказался ребенок. Сунь Укун просмотрел одну за другой несколько корзинок и во всех обнаружил детей, причем только мальчиков. Некоторые из них забавлялись, другие кричали и плакали, третьи лакомились фруктами или спали. Сунь Укун не стал осматривать остальные корзинки и, приняв свой настоящий облик, вернулся к Танскому монаху.

– В корзинках дети, – доложил он наставнику, – самому старшему не больше семи лет, а самому маленькому нет и пяти. Не пойму, в чем тут дело.

За углом была почтовая станция и постоялый двор. Там монахов радушно встретили. После взаимных приветствий все расселись по местам, и смотритель обратился к Танскому монаху.

– Почтеннейший! Откуда путь держишь? – спросил он.

– Я бедный монах, иду из восточных земель, из великого Танского государства, на Запад за священными книгами. У нас есть при себе подорожная, и мы сочли своим долгом предъявить ее и получить пропуск, а заодно попроситься у вас на ночлег и передохнуть с дороги.