Чтение онлайн

Они подошли к шаткому мостику, перекинутому через горную речку. Далеко внизу шумела вода, образуя ниже по течению, на расстоянии выстрела от этого места, глубокий, подобный маленькому озеру, омут. Слева простирался луг, окаймленный живой изгородью. В нескольких шагах справа возвышалась поросшая буком седловина между двумя огромными скалами. За нею был лес.

Они ступили на мост — Мицка впереди, Якец за ней. Шум пенящейся воды еще сильнее ударил им в уши. Было почти совсем темно. Мицке показалось, что впереди ничего не видно, у нее закружилась голова, стало страшно, как бы не упасть… Она остановилась и протянула руку.

— Не бойся! — сказал Якец с нежностью в голосе.

— Да я и не боюсь, — ответила, усмехнувшись, Мицка.

Она пошла быстрей, под ногами закачались бревна. Тут у нее потемнело в глазах, она охнула и взмахнула руками; ей показалось, что она падает в воду…

В тот же миг Якец подхватил ее и взял на руки. В глазах Мицки он был маленьким и смешным, но в эту минуту, когда он стоял посреди узкого мостика, держа ее на руках, как ребенка, он казался ей большим и сильным. И Мицка невольно обняла его рукой за шею. Ощущение небывалого счастья опалило Якеца. Он шел по мостику, который скрипел и прогибался под их тяжестью. На другом берегу он осторожно опустил девушку на землю.

— Даже если б ты упала в воду, я бы тебя спас, — сказал он.

Мицке стало стыдно. Прежде от испуга она ничего не сознавала. Сейчас она стремительно отпрянула от Якеца, будто наступила на гадюку.

— Ну погоди! Я этого от тебя не ожидала!

И все же ей было приятно, что он такой сильный и готов сделать для нее все, что угодно. А Якец перепугался. Чем он провинился? Прошло довольно много времени, прежде чем он призвал на помощь все свое мужество и собрался с мыслями.

— Может, ты думаешь, что тебе было бы со мной плохо? Мы с тобой здоровые, сильные…

Он не договорил. Мицка шла впереди, все ускоряя шаг. Чего она сердится? Все же он попытался закончить свою мысль:

— Мы жили бы в достатке.

Мицка усмехнулась про себя, но ничего не ответила.

В вечерней тишине послышалась песня. Пели парни, стоявшие на лугу под березами.

Мицка встрепенулась, взглянула на Якеца и засмеялась.

— Слышал?

Да, он слышал. Песня поразила его в самое сердце, насмеявшись над только что сказанными им словами. У него за душой в самом деле ничего не было, решительно ничего, кроме сундука, рабочего и праздничного костюмов да пары рук. Он думал, что любовь в жизни самое главное, что, кроме нее, ему ничего не надо, что с нею он никогда не почувствует ни голода, ни холода, нипочем ему будет непогода и усталость.

Песня в один миг разбила хрупкую скорлупу его наивных представлений о жизни, осталась обнаженная сердцевина. Мечты развеялись. Перед ним стояла живая Мицка из плоти и крови, которой, помимо любви, нужен был дом, а в нем печь, стол, полная миска, теплая постель. И она права. Якец был с нею согласен, и все же ее вопрос ему не понравился. Будто она осквернила что-то святое. Ведь все понятно и так. Зачем еще спрашивать? И все же если это само собой разумеется, почему же он раньше об этом не подумал?

— А тебе хотелось бы дворец? — спросил он осторожно, пытаясь в темноте заглянуть ей в глаза.

Мысли Мицки были на лугу, где только что звучала песня парней, и все же она услышала этот вопрос. Но ответила не сразу.

— Этого я не говорила. Я и маленькому домишку была бы рада.

У Якеца опять появилась надежда. Помимо воли в голосе его зазвенела радость.

— Ты была бы рада и маленькому домишку?

— А он у тебя есть? — спросила Мицка.

— Нет, — сказал парень, склонив голову под новым ударом. — Но я его построю! Сени с кухней, горницу, боковушку… Я все построю!

Мицка взглянула на него. Он был небольшого роста, но в эту минуту вдруг словно вырос. Когда мужчина что-то строит, пусть даже только на словах, он всегда вырастает в глазах женщины.

— Если построишь дом, я пойду за тебя.

Мицка не думала этого всерьез. У нее даже в мыслях не укладывалось, чтобы Якец и вправду мог построить дом. И все же сказала она не просто так. Если вдруг, вопреки всему, это в самом деле случится, почему бы и не выйти за него, коли другого случая не представится.

Якец остановился как вкопанный, не сводя глаз с Мицки. Он не мог разглядеть ее лица, не мог понять, шутит она или говорит серьезно. И предпочел принять ее слова всерьез. Этого жаждало его сердце.

— Мицка! Ты дашь мне слово?

— Если ты сдержишь свое, сдержу и я.

Снова зазвучала песня парней. Она неслась с горы за лугом, с лесной опушки.

Сердце Якеца всколыхнулось от этой песни. После слов Мицки все в нем ликовало. Сами собой разомкнулись губы, он запел:

Мицка взглянула на него и приложила палец ко рту.

— Тсс!

Он замолчал. Ему было так приятно во всем подчиняться Мицке. А сердце его пело.

Они молча продолжали путь. Дорожка сузилась, они шли друг за другом. Голоса парней удалялись и уже были едва слышны. Мицка и Якец подошли к усадьбе Рупара, расположенной на ровном месте. Сквозь маленькие оконца лился неяркий свет, из дома доносились слова вечерней молитвы.

Они тихонько прошли мимо. Выше на горе стоял дом Ераев, по другую сторону горы была усадьба Дольняка, у которого служила Мицка.

Они подошли к лесу. Там была непроглядная тьма. Только на тропинке белели камни, о которые они то и дело спотыкались.

Якец в темноте нашел Мицкину руку и сжал ее. Мицка осторожно высвободила руку.

— Нет, — сказала она. — Сейчас не нужно. На мосту я в самом деле чуть не упала в воду.

Якец не сказал ни слова.

— Не знаю почему, но вода прямо тянет меня к себе.

Когда они вышли из леса, показалась крыша Дольнякова дома. Мицка остановилась и протянула Якецу руку.

— Теперь я дойду одна. До свиданья!

— А ты мне подаришь букетик?

— Не сейчас. Завтра.

— До свиданья! — сказал Якец.

Белый передник Мицки стал удаляться и вскоре исчез за забором. Якец глядел ей вслед. Губы его шептали словно во сне: «Домик мал, но не беда…» Никто не мог его слышать. Это пело его сердце.

Якец трепетал от счастья. Ему казалось, что в его жизни только теперь появился смысл. Пустые мечты обрели плоть и кровь. Обещание Мицки выйти за него замуж, если он выстроит дом, было для него как целительный бальзам для больного. Походка его стала легче, сердце билось быстрее. Будто теперь только у него открылись глаза, и он увидел мир во всем великолепии его красок.