Чтение онлайн

Люди, которые раньше смеялись над Якецем, теперь поняли, что замысел его вполне серьезен, хотя дома еще и не было.

— Ну как, осилишь? — спрашивали они Якеца, проходя мимо.

— Бог даст, осилю, — отвечал он.

И Якец рос в глазах людей.

— Нет, он не дурак. У него будет дом.

— А пусть даже и дурак, усердие тоже кое-что да значит.

Но не у всех это укладывалось в голове. Зачем ему дом? Кое-кто продолжал считать его придурковатым и не мог себе представить, чтобы он и вправду женился.

Перед будущей стройкой останавливались и девушки. «У него будет свой дом, человек он работящий», — думали они. Ни одна из них не горела желанием стать его женой, но жизнь с ним не казалась им такой уж немыслимой.

— Какой у тебя будет дом, Якец?

Якец отрывался от работы. Рукава у него были засучены, рубашка и жилетка расстегнуты даже в стужу. Он стоял, широко расставив ноги, словно боялся упасть.

— Какой? — говорил он, улыбаясь. — Довольно просторный. Кухня, горница и боковушка. Все каменное, все новое.

— А погреб?

— Ну, было бы что хранить, а место найдется, — усмехнулся Якец.

— Сыты сегодня, и ладно, так, что ли?

Якец только кивнул. Он понял, что хотели сказать девушки, и был им благодарен. Он знал, что никто не верит, будто он в самом деле женится на Мицке. И это его мучило.

Брат продал бычка, наскреб еще кое-что и выложил Якецу сто восемьдесят гульденов.

— Остальное я отработаю, — сказал он. — А когда будешь строиться, мы сможем кормить рабочих.

Якец был доволен. Деньги он запер в сундук и уселся сверху на крышку. Ему казалось, что на пути к его цели не осталось больше никаких преград.

Зима шла к концу, чувствовалась близость весны. После долгих дождей небо наконец прояснилось. Снова пришел мастер Франце и принес с собой оконные рамы.

— Что ж, начнем? — спросил он.

Якец кивнул, и они приступили к работе.

— Первый камень заложи сам, — сказал ему Франце. — Ведь это твой дом.

Якец приволок большой камень на то место, где предполагался угол будущего дома, укрепил его, плеснул сверху известкового раствора и поставил на него следующий камень.

— Хорошо, — похвалил мастер. — А дальше продолжу я сам. Ты знай подноси мне камни и раствор.

И вот над фундаментом поднялись стены, они росли все выше и выше, в них уже были окна; вот появилась и стена, отделявшая горницу от боковушки.

— Стены готовы, — сказал мастер, — нужно скорее покрыть дом крышей, чтобы его не попортил первый дождь.

Они связали стропила и позвали на помощь людей, чтобы поднять их наверх. Обрисовался остов крыши. Только теперь постройка приняла вид настоящего дома.

К коньку крыши прикрепили верхушку елочки, на которой развевалось несколько ярких лент. Когда все присели отдохнуть, выпить водки да закусить хлебом, на дороге показалась Мицка.

Она невольно улыбнулась, и Якец это заметил.

— Дай Бог вам удачи! — пожелала она.

Рабочие засмеялись.

— Что ж, всегда бы такая удача — есть да пить!

— Я про работу вашу говорю, — поправилась Мицка. — А сейчас приятного вам аппетита!

— Что ж, ты вполне можешь пожелать нам удачи в работе, ведь и для тебя стараемся. Да, Якец?

Якец молчал, только блаженно улыбался. Он был рад, что работа спорится. А с приходом Мицки вообще почувствовал себя на седьмом небе.

— Почем вы знаете, что у Якеца на уме? — сказала Мицка. — Теперь у него будет свой дом, и он станет разборчивым женихом.

Эти слова сразу избавили Якеца от всех мук и сомнений.

— Я свое слово сдержу, — сказал он твердо. — Лишь бы его сдержал и кое-кто другой.

— Если кто и взаправду дал тебе слово, то, конечно, его сдержит, — ответила Мицка, которая решила воспользоваться случаем и выбить у него из головы серьезные планы на ее счет. — Но всему, что тебе говорят, тоже верить нельзя. Ты что, шуток не понимаешь?

Якец упал с облаков на землю. Он не донес хлеб до рта. Неужели все это было только шуткой? Для кого же он тогда строил дом? Зачем вложил в эти стены все отцовское наследство и столько трудов? На душе у него было так горько, что он не мог произнести ни слова.

В этот вечер он чувствовал себя измученным, как никогда в жизни. Тело было будто неживое, одеревенелые руки бессильно повисли. С самого начала строительства он не ощущал такой усталости, как сегодня, когда понял, что все его труды могут пойти прахом.

Если нет своего дома — это еще не велика беда, ведь и без собственного угла можно прожить. Можно обойтись и без жены — помрешь бобылем, и все. Но не жениться на своей избраннице, не ввести ее в дом, построенный для нее своими руками, — значит отказаться от высшего блаженства и смысла жизни.

Что делать? Предоставить стенам, деревянным стропилам, не покрытым еще соломой, окнам без стекол разрушаться от времени и непогоды? А самому пуститься в далекие странствия по белу свету и не возвращаться больше в родную деревню?

Он погрузился в раздумье. В конце концов, что же такое произошло? Разве Мицка сказала свое последнее слово? Может, она только пошутила? Ведь он еще не говорил с ней серьезно и окончательно.

Надо с ней поговорить начистоту, без всяких обиняков и недомолвок. Тогда он будет знать, что ему делать.

Приняв такое решение, Якец встал и вышел из дому.

Был ясный вечер, светили звезды. Тишина стояла такая, что слышен был малейший шум, даже журчанье реки в ущелье. Однако, несмотря на звезды, темнота была хоть глаз выколи — не различить ни деревьев, ни заборов. Гора поднималась к самым звездам, дома угадывались только по огням.

Якец вошел к Дольняковым. Они только что отужинали. Он сел на скамью и закурил трубку, не сводя глаз с Мицки, которая на него почти не смотрела. Не успел он перемолвиться словом с хозяином, как она подхватила грязную посуду и пошла с нею в сени.

Он еще немного посидел и поднялся.

— Уже уходишь, Якец? — спросил его Дольняк.

— Пойду в сени, взгляну, что делает Мицка, — ответил он.

— Пойди, пойди! — подбодрил его хозяин. — Куда девушки, туда и парни.

Мицка, не оборачиваясь, мыла посуду. Поискав глазами, куда бы сесть, и не найдя ничего подходящего, он остался стоять, прислонившись к стене.