Чтение онлайн

Впрочем, это дела давно минувших дней. Наша сегодняшняя задача – дать точное время и место превентивного удара. Как этого добиться? Понятно, это могут сделать только надежные и проверенные на все сто товарищи. Вник?

Я кивнул

— Кто они, эти товарищи? – задался вопросом Федотов и сам ответил. – Гесс? Что он может знать, сидя в тюрьме? Более того, разве Гессу можно доверять? Люди из окружения Черчилля или Трумэна? Им вполне могут подсунуть дезу. Нам нужны люди, чей сигнал Хозяин воспримет с полным доверием.

После паузы генерал как бы невзначай поинтересовался.

— Что у нас с Орионом? Его, помнится, оправдали на Нюрнбергском процессе?

— Так точно.

— Где он теперь?

— Немецкий суд по денацификации вынес решение о привлечении его к уголовной ответственности.

— Решение-то они вынесли, но вряд ли оно будет выполнено. В любом случае такие фигуры как Орион долго в тюрьме не сидят.

— Так точно, Петр Васильевич.

— Значит, у нас есть время подготовиться. Ты, Николай Михайлович, поработай над этим вопросом в том разрезе, о котором мы здесь только что говорили. Представь служебную записку на мое имя. Особое внимание обрати на достоверность и обоснованность аргументации. Рано или поздно придется доложить Хозяину о наших предложениях».

« … меня вновь обязали найти ответ на вопрос, на который не было ответа, и это, соавтор, я не для красного словца говорю. Это было в порядке вещей.

Уверен, свое понимание по Гессу Федотов успел провентилировать у высшего руководства МГБ и не важно, сам ли он дошел до этой мысли или почерпнул идею во время инструктажа.

Иначе быть не могло, и этот факт давал надежду.

Выходит, не меня одного гложут сомнения. Выходит, на верху тоже ищут решение? Как использовать невыполнимое задание для получения весомого результата, ради которого можно будет простить отдельные нарушения. Это был известный сталинский прием. Петробыч был мастак на подобные штучки–дрючки, правда, до той поры, пока он в начале пятидесятых не потерял ощущение реальности. Например, произвести в течение двух лет десять тысяч стратегических бомбардировщиков. Исполнители напрягаются, изворачиваются, потом докладывают – виноваты, смогли изготовить только две тысячи. Готовы понести самое страшное наказание.

Петробыч только усмехнется в ответ, погрозит трубкой и раздаст государственные награды и премии.

Хуже, когда он из-за болезни начал терять почву под ногами. Да и то сказать, кому хочется стареть, признаваться, что силы не те, и так далее…

Вывод, который руководство сделало в отношении похищения Гесса, внушал оптимизм – мы действуем в едином строю. Для исполнителя это крайне важно.

Я взялся «анализироват». Выпил крепчайшего чаю и едва успел добраться до кровати. Заснул мгновенно, а когда очнулся спросил себя – с чего бы это Петр Васильевич вспомнил об Орионе?

Решил перебрать все материалы, связанные с этим известным буржуазным деятелем. Заодно поднял архивные материалы по делу Шееля–старшего, еще раз перечитал многостраничные рассуждения старого барона о Гитлере, Хаусхофере и прочих нацистских бонзах, прошелся по материалам, связанным с вербовкой «близнецов», так как безошибочно учуял интерес, который Федотов испытывал к этим молодцам. Восстановил в памяти изложенную в них методику поиска согласия, затем взялся перебирать оперативные донесения, свидетельствующие о многомерной и плодотворной работе этих нелегалов на пользу родине.

Нет, эти бойцы не останутся в стороне!

Им просто следует открыть глаза, объяснить непростые перспективы, поставить трудное задание. Они не станут праздновать труса в тот самый момент, когда кто-то на Западе свихнулся на ядерных амбициях. Но как подтолкнуть их к восстановлению сотрудничества? На что ориентироваться? Этот вопрос беспокоил меня до того самого момента, пока я не наткнулся на донесение, поступившее от Первого давным–давно, еще в начале сорок четвертого года.

Речь шла о встрече Алекса–Еско с его опекуном по финансовым вопросам Ялмаром Шахтом. Там я наткнулся на удивительные строчки:

« … – Ты верно уловил перспективу. Это позволяет мне быть более откровенным. Имей в виду, Алекс, ты – человек будущего! Твое время наступит после неожиданного конца, который вполне вероятен, а пока ты чужак. Такие как ты, всегда будут считаться здесь чужаками. Тебя защищает твой капитал, близость к Людвигу, очевидная связь со мной, но в какой-то момент этого может не хватить, особенно, если ты позволишь себе вляпаться в какую-нибудь историю… Кто-то может решить, вот он, удачный момент, чтобы вытряхнуть из «красного барона» как можно больше денежек. Я не исключаю, что болтуны с набережной Тирпитца постараются подбить тебя на какой-нибудь необдуманный поступок.

Он сделал паузу, затем также тихо и туманно продолжил.

— Возможно, они предложат связаться с твоими бывшими дружками по ту сторону фронта, – он кивком указал на восток, затем строго предупредил. – Не вздумай идти у них на поводу!»

« …возможно, Федотов решил, что время, о котором упомянул Шахт, наступило. Пора брать быка за рога! В этом разрезе похищение Гесса представлялось отличным поводом к проведению полноценной подготовительной работы…»

« …Набросав черновик справки, я отправился к Федотову.

Тот прочитал, но ответил не сразу – примерно через день–другой, сейчас точно не помню. Мы совместно подредактировали документ, в котором перечислялись и обосновывались необходимые мероприятия по агентурному проникновению в верхние эшелоны руководства противника.

В конце начальник КРУ спросил.

— Как думаешь назвать операцию?

Я ответил, что пока не думал об этом.

Генерал возразил.

— Об этом следует думать в первую очередь. Точное наименование – это очень важный момент. Название должно прочно засесть в голове у руководства. Что, если мы назовем разработку «Троянский конь»?

« …соавтор. Тогда, в последние дни 1946 года, впервые прозвучало название этой долгоиграющей операции.

Запомни – «Троянский конь».

« …попробуй сам догадаться, в чем заключался смысл этой сверхсекретной игры».

« …когда на совещании у руководства я доложил, что в рамках поставленного задания, а также для оперативного обеспечения операции «Троянский конь» не вижу иного способа, как вчистую отпустить Магдалену–Алису фон Шеель–Майендорф в Германию, Берия поинтересовался. * (сноска: В декабре 1944 постановлением ГКО Берии было поручено «наблюдение за развитием работ по урану». В августа 1945 он был назначен председателем специального комитета по «руководству всеми работами по использованию внутриатомной энергии». В декабре 1945 Л. П. Берия был освобожден от должности наркома внутренних дел СССР, а марте 1946 года был выбран членом Политбюро ЦК ВКП(б). Тем не менее, в его ведении остались несколько важных разведывательных операций, в том числе и те, за которыми приглядывал лично И. В. Сталин).

— Предлагаешь начать с этой фрау игру втемную? На подсадную? Как нащот наблюдения?

— Не совсем так, товарищ Берия, – ответил я. – Предлагаю оставить в покое не только ее, но и барона и этого обер–гренадера. Предлагаю прекратить их поиски.

Пауза была долгая, выматывающая.

— Крайзе – германский подданный, но барон-то наш! – подал голос Абакумов, которого после назначения министром по распоряжению Петробыча в качестве «свежей головы» тоже привлекли к работе с близнецами.