Чтение онлайн

– Да иди ты...,- обиженно произношу и покидаю палату.

А дальше еду к Варе. Скупаю лимоны, малиновое варенье.

Девочка встречает меня с лучезарной улыбкой на лице. Крепко обхватывает мои ноги, а затем так наивно произносит:

– Вы пришли! Как я рада. Рада видеть вас.

Спрашиваю о ее самочувствии, но Варя уверяет, что ей гораздо лучше. Идем на кухню. Делаю чай с лимоном, медом и имбирем.

– Я знаю, что папа в больнице. Слышала, как вы говорили с Игоревной. Он же поправится?

– Конечно милая. Обязательно! А хочешь сейчас вместе приготовим ему ужин. Что он любит?

– Мятую картошку. С молоком и сливочным маслом. Я тоже ее очень люблю.

– Отлично! Тогда приготовим несколько порций. Хотя нет, сварим большую кастрюлю. У твоего папы отменный аппетит. Думаю к картошке нужно ещё что-нибудь. Как насчет котлет? Паровых, из куриной грудки?

Варя лишь утвердительно кивает и хлопает в ладоши.

Приготовили ужин, прибрались в комнате. А потом пришла Игоревна и мы, накрывшись теплым пледом, весь вечер смотрели мультфильмы.

– Скажите вы от нас не уйдете? – Варя крепче прижимается ко мне.

– Куда уйду? Ах, нет! Я никуда не уйду, пока твой папа не поправится. Тем более мы с тобой ещё не выучили новый разряд чисел.

– Я все выучу. Я научусь считать до ста, только прошу вас - не уходите.

– Варюша…, - целую ее в макушку, обхватываю ее хрупкие плечики. – Моя хорошая, - и в этот момент чувствую, что Варя - она, как родная душа. Как что-то важное и нужное в моей жизни.

Традиционно читаю сказку на ночь. Обещаю, что завтра постараюсь не задерживаться на работе, и мы пораньше поедем навестить папу.

Вечером, когда Варя сладко спит мне звонит Света. Беспокоится за меня. Спрашивает, где я пропала и тонко намекает, что у меня неофициально появилась семья.

Натка пишет в общем чате, что Юдин теперь должен мне, как Москва колхозу. А потом рассказывает, как вчера вечером, когда она надевала на свои упитанные ноги кружевные чулки, на нее набросился собственный муж. И у них такое было. Это когда искры из глаз, это когда открывается второе дыхание. Когда в квартире запотели все стекла. А чулки, старательно натянутые Наткой лишь до коленок – теперь свисают с люстры, которая изредка покачивается от исходящих в комнате вибраций.

И я рада за Натку. Она достойна счастья. За тот центнер наваренных борщей, за километр выглаженных рубашек или хотя бы за то, что она просто женщина, которая любит своего мужа и хочет подарить ему малыша.

А вот Свете похвастаться особо нечем, как и мне. В личной жизни полный бардак. Я ношу своему врагу бульон, кормлю его с ложечки, а девчонки говорят, что я слишком поторопилась, назвав его врагом.

Неохотно перезваниваю маме, которая просит одуматься пока не поздно.

– Мама! – запираюсь в ванной.
– Как ты не поймешь, человек попал в трудную ситуацию. Я не могу остаться в стороне. И девочка… Она же совсем ребенок.

– Все могут, а ты не можешь. Вот посмотришь, твоя доброта тебя погубит.

Глава 30

Глеб

В какой-то степени, чувствую себя Тутанхамоном. Замурованной мумией в бинтах, которая смиренно лежит на твердой больничной кровати. В моем состоянии мне лишь подвластно открывать глаза и шевелить губами.

Самое обидное, что в ее глазах я не хочу казаться таким. Куском разорванного мяса, которому даже сложно взять в руки ложку.

Она не такая, как все. Живой взгляд, легкость, изящность. Хочется смотреть на нее. Изучать. В ней чувствуется энергия, которая заставляет идти вперед, смотреть дальше. Подняться с неудобной кровати, даже когда у тебя сложный перелом.

Вера… Вера – это моя вера в светлое будущее. Что все будет хорошо, не смотря на то, что сейчас у меня полный гейм овер.

А потом приходит врач в сопровождении двух молоденьких медсестричек. Рыжеволосый мужчина в белом халате и с черной папкой в руках. Смотрит на меня исподлобья, кивает. Что-то шепчет на ухо своим спутницам. Вот он повелитель моей гробницы. Собственной персоной.

– О доктор! Как я рад. Скажите, я вылечусь? – хочу встать, но чувствую, как сильно колит в груди. Пока бросаю эту затею и продолжаю смирно лежать.

– Самому интересно. Но все в ваших руках. На лицо стойкая ремиссия. Недельки три поваляться на больничной койке придется. А потом сложный этап восстановления. Ваша нога. Придется немного попотеть, чтобы вы смогли ходить, как прежде. А в остальном – все заживет, как на собаке.

– Да ладно вам доктор. Вы сейчас так говорите, мне остается только порадоваться за себя. На что вы намекаете? На то, что я могу остаться хромым?

– Я пока ни на что не намекаю, но на данный момент ситуация вырисовывается именно такая.

Ничего не отвечаю. Порадовал, так порадовал. До глубины души. Теперь понимаю, что после этой чертовой аварии ничего не будет, как прежде. Да, это тебе не шубу в трусы заправлять. Все гораздо сложнее.

Рыжеволосый проводит осмотр, поднимает мне веки, светит туда фонариком. По его восторженному лицу можно отметить, что он там ничего не нашел, но что-то его явно рассмешило.

А потом в палату заглядывает еще один посетитель. Это мой босс, режиссёр программы, в которой я работаю. По его лицу тоже можно сказать, что пришел он не слишком с радостными новостями.

– Вот угораздило тебя врезаться в машину прокурора, - начинает он разговор, когда доктор завершил осмотр и покинул палату. Ладно, там страховая компания все оплатит. Но он уверяет, что в аварии ты виноват. Выехал на запрещающий знак и спровоцировал аварию. И спорить с ним – все равно что идти против гранатомета. Так что пока ты тут в больничке, твой новый знакомый рвет и мечет. Даже к нам в студию приходил.

– Моя полиция меня стережет, - делаю вывод. – Ты веришь, мне что я не виноват? В нашем городе вообще есть лишь один запрещающий знак – это бетонный блок поперек дороги. Остальные – предупреждающие.

– Это ему расскажешь, когда с больнички выпишешься. Про знаки судьбы и все такое, - тихо произносит шеф и проводит своей большой ладонью по лысой голове.

– После презентации я не спал сутки, а потом поперся в театр. Да, устал, но я столько лет за рулем и у меня всего один штраф. Ну поговори ты с ним, с гаишниками, очевидцами, дай денег ему в конце-концов! – возмущаюсь и чувствую, как меня начинает мутить. Голова кругом. Кажется, во мне разбудили зверя, который и так не выспался.

– Ладно, отдыхай. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Нет, неразрешенных ситуаций.