Чтение онлайн

–  Не забивай себе башку!
– продолжал Андерс.
– Ведь самое большое преступление в этом городе произошло тогда, когда Хромой Фредрик спер в церкви кружку с пожертвованиями. Да и то вернул ее обратно, как только протрезвился.

–  А теперь он всегда по субботам и воскресеньям сидит в кутузке, так что даже такого преступления ему не повторить, - засмеялась Ева Лотта.

–  А не то мог бы, Калле, спрятаться в следующий раз за его спиной и поймать мошенника с поличным, - сказал Андерс.
– Так что на твоем счету был бы хоть один негодяй.

–  Не будем злорадствовать, - сказал дядя Эйнар.
– Вот увидите, в один прекрасный день господин суперсыщик утрет вам нос и схватит за руку кого-нибудь, укравшего шоколадку в лавке его папы.

Калле весь кипел от злости. Ну ладно, пусть уж Андерс и Ева Лотта смеются над ним, но больше никто не смеет этого делать, а уж меньше всего пересмешник дядя Эйнар.

–  Да, милый Калле, - сказал дядя Эйнар.
– Будешь молодцом, если справишься со всеми этими делами! Нет, нет, оставь, брось сейчас же!

Последние слова относились к Андерсу, который, вытащив огрызок карандаша, приготовился расписаться на гладкой каменной стене.

–  А разве нельзя?!
– удивилась Ева Лотта.
– Давайте все распишемся и поставим сегодняшнее число. Вот будет классно! Может, мы придем сюда еще много раз, когда станем жутко-прежутко старыми, ну, лет по двадцать пять или что-нибудь в этом роде. Вот было бы здорово - найти наши имена здесь внизу!

–  Да, они напомнили бы нам о нашей былой молодости, - сказал Андерс.

–  Ну ладно, делайте тогда что хотите, - согласился дядя Эйнар.

Калле было заупрямился и сначала не желал вместе со всеми писать свое имя на стене. Но потом передумал, и вскоре уже все три имени были аккуратно написаны в один ряд на стене: «Ева Лотта Лисандер, Андерс Бенгтссон, Калле Блумквист».

–  А вы, дядюшка Эйнар, разве не хотите написать и свое имя тоже?
– удивилась Ева Лотта.

–  Можешь быть абсолютно уверена, что я делать этого не стану, - сказал дядя Эйнар.
– Вообще-то здесь холодно и сыро. А это не очень полезно для моих старых костей. Пошли-ка лучше на солнышко!

–  И еще одно, - продолжал он как раз в тот самый миг, когда за ними снова закрылась дверь.
– Мы здесь не были, понятно? Никакой болтовни!

–  Что еще за новости, почему нам нельзя никому говорить об этом?
– недовольно спросила Ева Лотта.

–  Нет, моя прекрасная юная дама! Это - государственная тайна!
– заявил дядя Эйнар.
– И не забывай об этом! А не то я, может, снова тебя ущипну.

–  Только попробуйте, дядюшка!
– пригрозила дяде Эйнару Ева Лотта.

Когда они вышли из-под сумрачных сводов развалин замка, солнечный свет ослепил их, а жара показалась почти невыносимой.

–  А что, если я попытаюсь завоевать среди вас некоторую популярность?
– спросил дядя Эйнар.
– Если я предложу вам по стакану лимонада с пирожными в Кондитерском саду?

Ева Лотта милостиво кивнула:

–  Иногда, дядюшка, ваш котелок варит неплохо!

В кафе на свежем воздухе им достался столик возле самого барьера, на спуске к реке. Оттуда можно было бросать крошки хлеба маленьким голодным окунькам, которые приплывали к ним со всех сторон и чуть ли не выскакивали на поверхность воды. Несколько высоких лип отбрасывали приятную тень. А когда дядя Эйнар заказал целое блюдо пирожных и три стакана лимонада, даже Калле начал находить его присутствие в городе вполне терпимым.

Дядя Эйнар раскачивался на стуле, бросал крошки хлеба окунькам, барабанил пальцами по столу и насвистывал песенку, а потом вдруг сказал:

–  Ешьте сколько влезет, но только быстрее! Не можем же мы сидеть здесь целый день!

«Какой-то он чудной!
– подумал Калле.
– Вот уж непоседа! Никогда не хочет заниматься подолгу одним и тем же».

Он все больше и больше убеждался в том, что дядя Эйнар - натура беспокойная. Сам Калле сидел бы в Кондитерском саду сколько душе угодно, наслаждаясь и пирожными, и маленькими веселыми окуньками, и солнцем, и музыкой. Он не мог понять, как можно торопиться уйти отсюда.

Дядя Эйнар посмотрел на часы.

–  Верно, стокгольмские газеты уже пришли. Пора! Ты, Калле, молодой и шустрый, сбегай-ка в киоск и купи мне какую-нибудь газету!

«Ясное дело, кроме меня бегать некому», - подумал Калле.

–  Андерс значительно моложе и шустрее меня!
– сказал он.

–  В самом деле?

–  Да, он родился на пять дней позже! Хотя он, разумеется, не такой услужливый!
– сказал Калле, поймав на лету крону, брошенную ему дядей Эйнаром.

«Но зато я, по крайней мере, загляну в газету, - сказал самому себе Калле, купив газету в киоске.
– Посмотрю хотя бы заголовки и картинки».

Газета была почти такой же, как всегда. Сначала множество материалов об атомной бомбе и еще больше - о политике, которые никому не интересны. А потом: «Автобус сталкивается с поездом», «Жестокое нападение на пожилого человека» и «Бодливая корова сеет панику», «Крупная кража драгоценностей…» и «Почему так высоки налоги?».

«Ничего особо интересного», - решил Калле.

Но дядя Эйнар жадно схватил газету. Торопливо перелистав ее, он добрался до последней страницы, где были напечатаны «Последние новости». Тут он углубился в чтение какой-то статьи и даже не услышал, когда Ева Лотта спросила его, можно ли ей взять еще пирожное.

«Что может так здорово интересовать его?» - подумал Калле.

Ему страшно хотелось заглянуть в газету через плечо дяди Эйнара. Но он не был уверен, что тому это понравится. Дядя Эйнар явно прочитал только одну статью, потому что газета выпала у него из рук и он даже не пытался поднять ее и взять с собой, когда они сразу после этого ушли из Кондитерского сада.

На Стургатан расхаживал, исполняя свои служебные обязанности, полицейский Бьёрк.

–  Привет!
– крикнула Ева Лотта.

–  Привет!
– ответил, отдавая честь, полицейский.
– Ты еще ниоткуда не свалилась и не сломала себе шею?

–  Пока нет, - весело ответила Ева Лотта.
– Но завтра я собираюсь влезть на вышку в Городском парке, так что тогда, возможно, это произойдет. Если, разумеется, вы, полицейский Бьёрк, не явитесь туда и не снимите меня с вышки!

–  Я попытаюсь, - ответил полицейский и снова отдал ей честь.

Дядя Эйнар ущипнул Еву Лотту за ухо.

–  Вот как, ты водишь дружбу с полицейскими властями!
– сказал он.