Чтение онлайн

Это было очень убедительное письмо. Я встретил его руководителя (доктора Дэниса Марриана) много лет спустя на свадьбе принца Чарльза, и тот сказал мне: «Знаете, ваш сын написал мне письмо, которое очень меня впечатлило, оно было очень убедительным». Я попросил его: «О, покажите мне, пожалуйста, это письмо». На что он ответил мне: «Я не могу. Вы должны получить на это его разрешение». Британцы очень соблюдают корректность. Я написал сыну и спросил его: «Могу я взглянуть на твое письмо?» Он подтвердил это, и его руководитель прислал мне письмо, написанное Луном от руки. Его приверженность Сингапуру была абсолютной. «Я намереваюсь вернуться, - писал он.
– Я не желаю быть простым зрителем. Я хочу принимать участие в жизни Сингапура». Восстания, избирательные кампании, возвращение домой из Камерон Хайлендс за день до провозглашения независимости, время, проведенное в Шри Темасек, - все это оставило свой след в его душе.

– Если ваш младший сын был слишком молод для того, чтобы знакомить его с политикой, то что вы скажете о своей дочери? Она находится как раз между ними.

– Я никогда не брал ее с собой, потому что она девочка. Как я могу присматривать за ней, когда она бегает среди толпы людей? Дочерей нужно защищать.

– Как бы вы описали свои отношения с премьер-министром тогда и сейчас? Оправдал ли он ваши ожидания или, может быть, даже превзошел их?

– Это два разных вопроса. Наши отношения взрослели по мере того, как взрослел он. К тому моменту, когда ему исполнилось 16 или 17, он уже решил, чем хочет заниматься. Я не заставлял его получать стипендию Вооруженных Сил Сингапура, он решил это самостоятельно. Годом раньше он уже выиграл президентскую стипендию. Но я думаю, что раз он решил вернуться домой, то в случае, если придется воевать, он мог бы делать это в офицерском чине, а не как гражданское лицо. Поэтому он выиграл стипендию Вооруженных Сил Сингапура и каждые каникулы приезжал сюда на обучение.

– Обсуждали ли вы с ним, что он собирается делать после того, как сдаст выпускные экзамены?

– Нет, мы обсуждали то, что он не может поступать в университет сразу после сдачи выпускных экзаменов в Католик Хай Скул, которые проходили на китайском языке. Я сказал ему: «Нет, лучше не уезжай. Лучше проведи здесь еще один год, занимайся экономикой и математикой на английском, а потом можешь ехать». И вот за тот год он снова сдал выпускные экзамены теперь уже в Нэшнл Джуниор Колледж, учил русский язык, к которому у него обнаружились способности. Не думаю, что он его хорошо помнит, но его вполне можно восстановить. Он пытался выучить классический вен ян китайский язык, но это было слишком сложно для него. В тот год, если я не ошибаюсь (бывший профессор экономики) Лим Чонг Ях (Lim Chong Yah) давал ему частные уроки два или три раза в неделю, что очень пригодилось ему сейчас.

Кембридж - очень снобистское место, особенно Тринити-колледж, потому что там учился Исаак Ньютон. Я знал, что Айэйн Маклеод, который тогда являлся «теневым» ректором, был близким другом Рэба Батлера, заместителя премьер-министра и главой Тринити. Он помог моему сыну поступить в университет. Сянь Лун сказал, что хотел бы заниматься математикой. Ему ответили: «Прежде чем мы определим тебя на факультет по математике, тебе нужно сдать экзамены». Он сдал экзамен, по результатам которого ему сказали: «Можешь пропустить первый курс и пойти сразу на второй». Таким образом, ему нужно было чем-то заполнить еще один год, так как, чтобы получить ученую степень, необходимо проучиться в колледже три года. Он решил заняться вычислительной техникой. По его прогнозам, это должна была быть быстро развивающаяся наука. Год спустя, когда (еще один стипендиат Вооруженных Сил Сингапура) Тео Чи Хин получил степень бакалавра с отличием первого класса в Манчестере по инженерному делу, я поговорил с Комиссией по вопросам государственной службы, чтобы его тоже направили в Лондон для изучения вычислительной техники. Это было целесообразно. В нашем Кабинете министров было два человека, которые были в курсе того, что происходит в мире компьютеров, и внедряли это в правительстве и Вооруженных Силах Сингапура.

– Вас бы разочаровало, если бы никто из ваших детей не пошел в политику?

– Нет. Почему это должно меня разочаровать? Они занимаются тем, к чему у них есть способности и чем они интересуются. Заставлять их идти в политику тогда, когда они не испытывают к ней никакого интереса, было бы катастрофой. Зачем мне это делать? В чем смысл?

С самого начала мы с женой договорились. Пусть они занимаются тем, к чему у них есть способности, что им нравится, что обеспечивало бы им достойное существование. Моя дочь хотела быть ветеринаром, но мать сказала ей: «Думаешь, ты будешь ухаживать за кошками и собаками? Ты будешь работать на скотобойне, осматривая туши свиней, крупного рогатого скота и овец!» Пойди и посмотри на это, сказала ей мать. Она посмотрела, вернулась и сказала: «Я буду заниматься медициной». Бывают времена, когда она говорит: «Лучше бы я стала ветеринаром, потому что они зарабатывают огромные деньги, гораздо больше врачей».

– Надеетесь ли вы на то, что ваши внуки разделят страсть к политике, которую испытываете вы и премьер-министр?

– Пока они не проявляют таких признаков. Они - это они. Ответственность за них несут их родители, а не мы с женой. Я не заинтересован в том, чтобы кто-то из них пошел в политику. Если они все же захотят, надеюсь, они сделаны из подходящего для политики теста, иначе они опорочат имя Ли! (Смеется). Да, конечно, вы же читали о (британских политиках) Питте Старшем и Питте Младшем.У младшего Питта не было последователей. Нет, меня это совсем не интересует, не интересуют династии. Это не нужно и для Сингапура. Мы хотим, чтобы у руля стояли лучшие. Тогда наши шансы на успех будут самыми высокими.

– Как вы оцениваете Сянь Янга, и насколько оправдываются его карьерные и жизненные планы?

– Он решил последовать по стопам своего брата и тоже хотел поступать в Кембридж. Я сказал ему: «Знаешь, твой брат показывал исключительные результаты, и, если ты поступишь в тот же колледж, от тебя будут ожидать соответствия установленным им стандартам». Он ответил: «Хорошо, я не буду заниматься математикой, я буду заниматься инженерным делом». Он не пришел в замешательство. Он не жил в тени своего брата. Он поступил и получил степень бакалавра с отличием первого класса. Он претендовал на высшую степень отличия, но не получил ее. Еще он хотел заниматься электроникой. Пройдя половину обучения, он решил, что к тому времени, как он закончит службу в Вооруженных Силах Сингапура, электроника уже устареет. Поэтому он освоил проектирование и строительство гражданских объектов, которое всегда востребовано. Он разумный и практичный человек.

Во время прохождения службы в Вооруженных Силах Сингапура он пошел в бронетанковую бригаду. В конце концов, он захотел перейти в «СингТел». Министр обороны сказал Го Чок Тонгу: «Смотри, этот парень может возглавить государственную службу». Они предложили ему это, но он сказал: «Я не хочу идти в государственную службу, не хочу отдавать ей всю свою жизнь. Я планирую уйти в коммерческий сектор». И он ушел.

У него способности к инвестициям, он очень проницателен. Мать доверила ему инвестирование своих собственных средств. В большинстве случаев он очень мудро распорядился вложениями. После работы с «СингТел» он сказал: «Достаточно с этим, я добился всего, чего хотел». Джеймс Вул-фенсон из «Всемирного банка» знал его и его способности к инвестированию. Он попросил меня уговорить его стать партнером двоих его детей, которые собирались открыть небольшой инвестиционный банк. Я передал ему эту просьбу, но он возразил: «Нет, они просто хотят воспользоваться моими контактами в этой части света»>. Вместо этого он устроился на работу в компанию «Фрейзер и Нив». Я сказал ему: «Это же не работа с полной занятостью». А он ответил мне: «Да, но мне нужно делать портфолио». И он пошел в компанию «Фрейзер и Нив» и создал себе это портфолио.

– Бытует мнение, что он имеет своего рода бунтарский характер. Вы согласны с этим?

– Нет, нет, нет. Почему он должен быть бунтарем? Против чего ему бунтовать? Мы не пытаемся заставлять его делать то, что хочется нам. Как я уже говорил, мы решили это к 17 - 18 годам, у детей своя голова на плечах. Они очень интеллектуально развитые люди. Они читают, встречаются с людьми и сами принимают свои решения.

Мы с младенчества заложили в них несколько базовых основ. Мы называли их базовыми ценностями. Не делай этого, это плохо. Даже если это приносит тебе деньги, так поступать неправильно. Поэтому они выросли с крепким моральным стержнем. Мы с женой гордимся тем, какими они стали. Они не избалованы, не мошенничают. Они будут приносить пользу. Они хорошие честные люди.

– Когда вы вспоминаете свою жизнь, политическую карьеру, личную жизнь, от чего вы испытываете наибольшее удовлетворение?

– От того, что я жил полной жизнью. С учетом обстоятельств я сделал в политике все, что мог. Я приложил все силы для того, чтобы создать крепкую семью, но одному мне, конечно, это бы не удалось. Львиная доля забот по воспитанию легла на плечи моей жены. Каждый день она приезжала домой пообедать. Тогда движение еще не было таким плотным, поэтому дорога от ее офиса на Малакка стрит (Malacca Street) до дома занимала пять-семь минут. Наши дети росли так же, как обычные нормальные дети.