Чтение онлайн

Нельзя сказать, чтобы трудности были для подопечного в новинку. С самой своей юности будучи талантливым человеком и перспективным ученым, Малаки, тем не менее, критически разошелся во взглядах с университетской системой времен своей молодости. Погружающийся с головой в свои исследования, ученый именно их считал своим приоритетом, тогда так и не сумев освоить изящного риторического умения блистать на выступлениях с лекциями и вить околонаучное кружево в издаваемых работах. Кроме того, он – не без помощи самого же Зебеля, тогда еще бывшего искусителем-практикантом – увлекся сомнительными с точки зрения официальной науки изучениями средневековой алхимии и даже пытался воспроизвести и разгадать некоторые колдовские «ритуалы». Естественно, из университета и без того раздражавший многих своей неуживчивостью молодой исследователь вылетел с крайне нелестной репутацией – при всем блестящем уме Малаки его официального образования со скрипом хватило бы на работу каким-нибудь аптекарем! Впрочем, и сам подопечный, со своей стороны, составил крайне нелестное мнение о научных кругах Франции, не предпринимая особых попыток туда вернуться даже впоследствии.

Долгие годы после своего «изгнания» Малаки провел, путешествуя по Европе, но в основном, обосновался в Италии. Он по-прежнему проводил свои исследования, на жизнь зарабатывая продажей сомнительных зелий, а то и вовсе подкрашенной водички в красивых флакончиках под видом лечебных, молодильных, приворотных и отворотных зелий. Мошенничество позволило в совершенстве освоить недостающее ученому прежде красноречие, Зебель был почти уверен, что, реши Малаки вернуться в научные круги Франции после своих странствий, несомненно, сумел бы уболтать и увлечь что профессоров, что студентов, заставив их совершенно не замечать, что от реальной науки большая часть новых его «изысканий» была еще дальше, чем все прежние исследования. Но подопечный, хоть и приобрел привычку сам себя голословно именовать «профессором» и «маэстро», разочарования своего не изжил, сочтя, что истинные научные изыскания существуют лишь для реально просвещенных (порой даже склоняясь к версии, что и вовсе для него одного), а любой общественности, в том числе и отвергших его кода-то «ученых», нужно просто шоу, красиво звучащие слова и яркие впечатления. Много лет спустя Малаки вернулся во Францию в качестве таинственного не то ученого, не то алхимика, не то мага, но, при всей абсурдности и мутности публичной легенды, именно тогда приобретенные способности авантюриста и мошенника позволили ему снискать известность – пусть и только в светском обществе, благосклонно принявшем «алхимика» как интересную диковинку. Частью этого светского общества был и дом родителей Анжели.

Практику Зебель прошел с отличными результатами, но, правильно говорят дьяволы старшего поколения – пока землянин еще жив, никто не предскажет, на какую тропинку свернет его судьба. И вот, когда Зебель уже приготовился до конца жизни подопечного только лишь пожинать плоды своих стараний, пока проторенная извилистая дорожка ведет Мелаки в тюрьму за мошенничество, а то и чье-нибудь невольное отравление, его противница Рейна, столько лет не способная перехватить судьбу ученого, неожиданно сделала свой ход, каким-то образом устроив романтическую встречу профессиональному проходимцу с трепетной мечтательной девицей почти на двадцать лет его моложе, старшей дочерью состоятельной мещанской семьи, на приемах у которой в Париже Малаки периодически бывал. В качестве зятя его приняли далеко не столь же тепло, как диковинку для обедов и приемов, но Анжели проявила неожиданную для девчонки с внешностью фарфоровой куклы твердость, заразившись от Рейны нелепым, но непоколебимым убеждением в том, какой Малаки «на самом деле» хороший, вопреки всей его сомнительной деятельности. Вскоре ее семья уступила. Зебель поначалу не ожидал подвоха и даже счел этот брак одной из наиболее удачных афер подопечного – но не тут-то было! Видавший виды авантюрист и циник неожиданно всей душой привязался к своей юной невесте, более того, девчонка получила над ним какое-то прото необъяснимое влияние.

С этого момента все достижения многолетнего труда Зебеля покатились к херувимам! Малаки отказался от мошеннической практики – не помогали даже намеки, что содержание богатого дома и молодой избалованной роскошью женушки обойдутся куда дороже, чем способен честно заработать аптекарь и непризнанный ученый. Восстановить свою репутацию в научной среде и официально продолжить скрытые изыскания подопечный тоже подумывал, но пока не успел. И чем дальше – тем менее скептически смотрел искуситель на все эти благие начинания, не зная, кого из глупых девчонок ему больше костерить на все лады – Анжели или все-таки Рейну!

Минул почти год, прежде чем Зебель сумел всерьез сориентироваться, оправиться от шока и выстроить новую стратегию в соответствии с новыми обстоятельствами. Раз проблемы начались из-за чрезмерной привязанности Малаки к молодой жене, значит, дьявол должен был постараться разрушить эту их связь. Что проще было решить, чем сделать, учитывая, что Анжели с самого начала приняла его подопечного со всеми его недостатками, так что раскрыться при близком знакомстве Малаки предстояло лишь со стороны сравнительно лучшей, а не разочаровать влюбленную дурочку открывшимся запоздало истинным лицом. Кроме того, для человека Анжели была неприятно проницательна. Да и Рейна, ухватившаяся за чуть ли не единственный в своей деятельности Хранителя удачный ход, носилась с этой их семейной идиллией, как наседка с цыплятами!

Но – нет добра без худа. От родителей Анжели какую-либо помощь Малаки принимал крайне неохотно, не простив им подозрений в его корыстных мотивах, так что содержание дома и семьи параллельно попыткам не оставлять научной деятельности, еще и подготавливая материалы для обнародования, отнимали у подопечного столько времени и сил, что он при всем желании не мог уделять достойного внимания своей очаровательной женушке. Анжели относилась к этому со всем пониманием и терпением, но все же отчаянно скучала одна в большом доме, где не было даже постоянных слуг. Рейна, правда – в человеческом, разумеется, обличье – навязалась ей в компаньонки под видом какой-то «пансионной» девицы, ищущей работу гувернанткой, но не могла все время проводить в воплощении, когда сам Малаки дома не бывал.

Зебель охотно «помогал с заказами», одновременно пытаясь и разбудить в Малаки былую страсть к выручке, и заставляя еще больше времени уделять работе, а не тоскующей в одиночестве Анжели. Раньше она по вечерам приходила посмотреть, как муж работает, но после того, как Анжели стало однажды плохо от резких химических испарений во время эксперимента, Малаки навсегда закрыл для нее дверь своей лаборатории в подвале. Хотя бы так – но это была единственная трещина в их тошнотворно-умилительных счастливых отношениях, и Зебель намеревался эту трещину расширить.

Частью этого намерения было и то, что, получив свое право на влияние, он направился не к самому Малаки, которого наверняка сейчас и на взмах крыльев не отдалится эта клуша Рейна, а в особняк, где до самого вечера подопечного было не застать. Сейчас встречаться с ним в планы и не входило.

Приглушенная музыка фортепьяно в глубине дома смолкла, минуту спустя вместо нее до слуха донеслись легкие шаги по ту сторону двери.

– О, доктор Зебель? Сожалею, но мой муж еще не вернулся.

С первого – да и с любого другого взгляда Анжели напоминала фарфоровую куклу с завитыми белокурыми локонами. Ей было лишь немногим больше двадцати лет, и, по правде говоря, дьявол ожидал, что дочка богатых родителей проявит больше капризности и придирчивости, оказавшись отрезана от прежней роскоши и развлечений, когда родные и друзья оказались слишком далеко, но нет, эта пресная особа всеми силами стремилась не демонстрировать, как отчаянно скучает. Вот и сейчас человек на месте Зебеля ни за что не рассмотрел бы за ее приветливостью к «коллеге» мужа горькую досаду, что и этот вечер Малаки посвятит своей научной работе, а не проведет хоть немного времени с ней. Даже странно, что такой кроткой овечке хватило духу отчаянно настаивать на браке по собственному выбору и вопреки родительской воле!

– Какая досада! – дьявол с притворным смущением потер лоб над правой бровью. – Должно быть, это я явился слишком рано.

– Думаю, Вы вполне можете подождать его час или полтора. Надеюсь, сегодня Малаки не задержится.

– О, это очень любезно с вашей стороны, мадам! – с продуманной легкой неловкостью поклонившись, дьявол коснулся губами слабо пахнущей лилиями руки. О том, что «случайные» визиты того, кого Анжели считала коллегой мужа по научной работе, смущают и настораживают ее, молодая женщина тоже успешно скрывала за неизменной любезностью, а постепенно начала радоваться любому обществу. Хоть дьявол и играл в этом амплуа роль чудаковатого ученого, но постепенно «ненароком», изображая ответное привыкание к чужому обществу, раскрывал себя довольно приятным и остроумным собеседником. – Благодарю! Иногда я почти счастлив ошибаться или приходить раньше времени хотя бы потому, что могу послушать, как вы играете! Не понимаю, как у доктора Малаки хватает духу оставлять Вас в одиночестве даже на час – будь в моей жизни столь же очаровательная и любимая женщина, я, должно быть, ни на шаг не сумел отойти от нее!

========== 3 ==========

Приближение Валентинова дня, подобно любому глобальному катаклизму, заранее заявляло о себе всякого рода предзнаменованиями. Катаклизм, должно быть, должен был проходить по сценарию какого-нибудь дешевенького фильма о зомби, поскольку симптомы вируса, массово поражающего мозги, становились все заметнее среди землян и даже среди некоторых Вечных. Золотая школа с каждым днем все сильнее пестрела аляповатыми украшениями, стенгазетами, шариками и ленточками, сразу после уроков большая часть землян табуном устремлялась в торговый центр на бесконечные распродажи, вокруг приглашений на предстоящую вечеринку страсти кипели, бурлили и плевались шкварками во все стороны… Не то чтобы Вилли в особо тяжелой форме этому поддался, но предпраздничная лихорадка и в его отношении сделала свое дело – трудно отмахиваться от мыслей о взаимоотношениях с девушками, когда весь мир вокруг помешался на этой теме!

Мефисто и Анг Ли оказались не единственными практикантами, чьи подопечные земляне оказались в предпоследнем, а не выпускном классе средней школы: помимо трех подружек-второгодниц остался при своих хранителе и искусителе богатенький мальчик Мирко, а еще, что совершенно не нравилось в данный момент Мефу, две смешливые приятельницы Сары и Вильяма – Кэнди и Руфина. Теперь ангелы вполне могли заморочить им головы, внушив, что неправильно принимать приглашение парня, который, вроде бы, нравится Саре Джей – пусть та и ни за что такого не признает, девчонки, которым больше и заняться-то особенно нечем, легко замечают подобные вещи! Но больше девчонок, потенциально способных обратить на Вилли внимания, среди ближайшего окружения не оказалось, значит, работать нужно было с этими. Не ждать же, что в Золотую Школу вдруг внезапно переведется та самая Эмилиана, чтобы сразу положить глаз на кавалера Сары! Зато, может быть, Мефисто удастся узнать у других дьяволов-практикантов, не нравится ли кому-нибудь из девчонок Вилли… чуть в большей степени?