Чтение онлайн

– А...
– пожала я плечиками.

А сама подумала, что все могло бы быть совсем нехорошо, если бы метелочка моя уже дорожку ко мне не нашла. Чувствую я, как она в темном углу пристроилась. Теперь куда я, туда и она. А где она, там и нас обеих уже не будет.

– Ну что, голодна ли ты еще, моя ненаглядная?

Вот ведь... и слова какие знает. Про интонации я даже заикаться не собиралась. Так и хочется патокой растечься.

– Нет, - тяжело вздохнула я, демонстрируя ему всю степень моего раскаяния.

Надеюсь, поверит.

– Ну, тогда пойдем, - поднялся он с огромного кресла и подал мне руку.

Крепкую такую мужскую руку, на которую очень хотелось опереться. Да только.... Таких, как я, у него двенадцать на дюжину, а я всегда мечтала быть одной и единственной. И если уж не на всю жизнь, то и не на день-два. Ребеночка родить, на ноги его поставить, внуков на руках подержать, да на правнуков посмотреть....

– А куда?
– наивно хлопнула я ресничками, наслаждаясь его самодовольной улыбкой.

Настоящий мужчина! Победитель и укротитель!!!

Наивный.... Но это я уже говорила. И если кому кажется, что между всем, что я о нем думала и тем, что сейчас сказала, есть противоречие - сильно он ошибается. Можно быть самым, самым, самым и... глубоко заблуждаться в отношении женской природы. Потому как природа эта женская сродни стихии. Невозможно ее ни понять, ни предугадать, ни укротить. Ее можно только пережить, если вдруг повезет.

– В спальню, - спокойно так констатировал он и взглядом, в котором начал разгораться огонь, прошелся по моему телу.

Я же говорила, что наивный. Я сейчас похожа на лес после длительной засухи. Только чиркни спичкой, все вокруг вспыхнет, никому не спастись. Мы потому на Лысой Горе свой шабаш и устраиваем, что силы в нас кипят, бушуют. Вот и забираемся куда подальше, чтобы пеньем да танцами накопившееся напряжение сбросить. А потом и обратно к обычным людям можно.

– А долг карточный?
– напомнила я ему.

Ну не люблю я, когда мне то, что должны, не вовремя не отдают.

– Будет тебе и долг карточный, - ухмыльнулся он, а сам глазками уже до моего нижнего белья взглядом добрался.
– Как только в спальню попадем, так и долг тебе будет.

– А...
– многозначительно протянула я и дала своей метелочке команду следовать за мной.

Вот только стриптиз в исполнении повелителя демонов посмотрю и в путь.

К ужину нарядили меня, ровно королеву.

В зеркало посмотрела - сама себя не узнала. Это вам не левайсики с топиком до пупа, тут действительно себя и женщиной, и колдуньей почувствуешь.

Платье серо-розового шелка (кажется, такой цвет в старину "пепел розы" называли) мелким жемчугом, розовым и серым, вышито. Колье и серьги длинные, затейливого плетения из такого же жемчуга, только крупного. Волосы в прическу высокую уложили...

Выхожу я из комнаты - а там Вирран меня уже ждет.

Как с картинки - то ли прынц, то ли пижон: все белое - и камзол, тонкой золотой нитью вышитый, и рубашка, и брюки. Даже сапоги высокие, мягкие - и те белые! Только на левом рукаве бант цвета моего платья повязан.

Ну с этим даже мне, дремучей современной девушке, все понятно. Официальный кавалер, так сказать.

Плывем мы под ручку по длинному коридору, вдоль стен доспехи стоят, а на стенах портреты развешаны. Предков, я так полагаю. Демонессы в вечерних нарядах, демоны в парадных камзолах, мундирах, доспехах... Красивые предки у моего зеленоглазого, понятно теперь, в кого такой удался.

Иду я, портреты рассматриваю, иногда вопросы задаю - кто да что.

И вдруг... сердце аж удар пропустило. И заныло тревожно. Уж не тот ли краешек чистой воды показался, на которую мне одного демона вывести надобно?

У самой залы, куда мы направлялись, портрет висит. Большой и необычный. Ох, необычный...

На других портретах все предки по одному нарисованы, а тут супружеская пара.

Мужчина, черноглазый и беловолосый, окруженный ореолом такой мощи и власти, что голова сама собой перед ним склоняется. И женщина с длинными, черными, как ночь, волосами и глазами цвета молодой зелени. Держит мужа под руку, голову чуть назад, на его плечо, откинула. Взгляд насмешливый, дерзкий, в уголках губ улыбка притаилась. А он... вроде бы лицо непроницаемое, властное, но с такой нежностью ладонь тонкие пальцы жены прикрывает... И спрашивать ни о чем не надо, талантливый художник рисовал.

И все бы ничего, красивая любящая пара, если бы не одно "но": мужчина демон, а женщина - человек. Ведьма. Все нутро мое бабйожкинское об этом кричит.

Я к Виррану так развернулась, что он на шаг отступил.

– Кто это?
– почти шиплю.

– Основатель нашего рода и его жена.
– Правду говорит, чувствую, но уж больно глаза виноватые...

– Человеческая ведьма?!
– не спрашиваю, утверждаю.

– Да. Об их любви в нашем роду легенды ходят.

– Поэтому ты на Лысую гору полез? По стопам предка, так сказать?

– И поэтому тоже. Мара, - за руку меня взял и просительно так в глаза заглядывает, ну чисто кот из Шрека, - пойдем, нас все ждут. Я тебе вечером эту историю расскажу, обещаю.

Ладно, не стала я свою ведьминскую натуру до конца демонстрировать, если что - всегда успею. Позволила себя под ручку взять и к дверям залы подвести.

Двери слуги распахивают, а там... и это называется ужин?!

И когда гости успели понаехать? Или они с визитами тоже порталами ходят?!

Вдоль длинного, как предвыборные обещания наших политиков, стола все стулья заняты, от сияния драгоценностей в глазах рябит. А во главе его два места пустых - кресла с высокими резными спинками. Жаль, не спросила, какой титул мой похититель, на деревьях прячущийся, носить изволит? Уж больно эти кресла от всех остальных отличаются... но сейчас уже и не спросишь.

Ничего, будет ему вечером допрос с пристрастием.

Мы в залу вошли - все встали, и, пока мы к своим местам шли, стояли. И лишь одновременно с нами на стулья опустились. Все страннее и страннее...

Смотрю я на стол - а между нашими приборами опять кубок давешний, золотой с инкрустациями стоит. Правда, на этот раз и другие бокалы присутствуют.

Не нравится мне это. Что-то с этим кубком определенно связано... Знать бы еще, что именно... а интуиция моя бабйожкинская уже в истерике бьется, кричит, что вляпалась я по самое "не балуй".

И что делать?

То ли марку держать, то ли прямо сейчас, прилюдно, то есть придемонно, разборки устраивать?

Победила гордость. Бабйожкинская. Решила марку держать.

А Вирран тем временем встал, собственноручно вина в кубок этот треклятый налил. Мне руку протянул, пришлось тоже подняться. Взял его за ножку обеими руками и стал говорить что-то на странном гортанном языке. Я ничего, кроме имени его, не разобрала. Потом ко мне повернулся, отпил из кубка и мне его протягивает. Делать нечего, пришлось взять. А Вир мне шепчет: "три глотка". Отпила, обратно протягиваю. Демон ладони поверх моих положил, к гостям развернулся. А они что-то прокричали на том же языке. Ох, что-то воодушевления в голосах многовато...