Чтение онлайн

В принципе на всем протяжении от Адриатики до Балтики располагаются такие же прихожие то западного Рима, то Рима восточного — Хорватия, Словения, Сербия, Босния, Герцеговина, Албания, Черногория, Болгария, Румыния, Чехия, Словакия, Польша, Литва, Латвия, Эстония — и везде мы увидим другой темп истории, чем на Руси, в силу постоянного, иногда мирного, иногда военного взаимодействия с высокоразвитыми культурами Древнего Рима или его наследников. Османское завоевание в XIV–XV веках вырвет часть юго-восточных земель из Европы и утащит в Азию, но это окажется лишь эпизодом их истории. Так что нечего удивляться, что все эти страны из ближней прихожей pax romana вошли в Евросоюз. И даже Молдавия — на самом деле часть Румынии, которая получила свое имя от римлян, — уже наслаждается безвизовым режимом с Европой.

Если же посмотреть на мир шире, то европеизация в России случилась не поздно, а, наоборот, очень рано. В Московии курс на сближение с Европой отчетливо просматривается уже со второй четверти XVII века. В 1698 году, после возвращения Петра из Великого посольства, европеизация становится официальной политикой правительства. Китай, сухопутный путь в который исследовал уже венецианец Марко Поло в XIV веке, наоборот, закрылся от европейцев в 1647 году и частично открылся только в 1842 году, по-настоящему, наверное, начиная с реформ Дэн Сяо Пиня в конце 70-х годов XX века. Япония начала европеизацию в 1854 году, хотя португальцы достигли Страны восходящего солнца уже в 1543 году. Но в 1639 году Япония еще раньше Китая объявила политику самоизоляции. Таиланд, единственная из стран Юго-Восточной Азии, которая не была колонизована, вступил в активные торговые отношения с европейскими державами лишь в 40–50-е годы XIX века. Турция взяла курс на Европу в XX веке при Мустафе Кемале Ататюрке (1881–1938), который даже подумывал о принятии католицизма.

Так что Россия на этом фоне выглядит не засидевшимся в первоклашках верзилой-второгодником, а скорее вундеркиндом. Этим первенством или, как теперь говорят, конкурентным преимуществом отчасти и объясняется чудо Российской империи XVIII века, которая за считаные десятилетия превратилась в одно из самых могущественных государств мира. Еще недавно Московия покупала железо у Швеции, но уже в XVIII веке по выплавке чугуна — этого убойного сплава империи — Россия занимает первое место в мире и сама экспортирует в Англию до 2 миллионов пудов железа в год.

Впрочем, по итогам на начало XXI века Россию на фоне Китая, Японии и даже Турции никак не назовешь победительницей. В мировой статистике путинская Россия все чаще фигурирует в унизительном соседстве с самыми отсталыми странами Африки и Азии, а иногда и опережает их в худшую сторону. Увы, шутки про «снежную Нигерию» и «Верхнюю Вольту с ракетами» имеют под собой определенные вполне не юмористические основания.

По количеству брошенных детей Россия уверенно вышла на первое место в мире. Их, по данным на 2013 год, насчитывается более 650 000, примерно 370 000 из них находятся в приютах и от 66 до 95% имеют живых родителей. По употреблению героина и количеству абортов Россия также занимает первое место. А вот по количеству убийств на 100 тысяч человек мы находимся где-то между Коста-Рикой и Гамбией, на 70-м месте с конца. Я бы назвал это моральным одичанием, сколько бы тысяч православных ни мерзло в девятичасовых очередях к чудотворным реликвиям. По уровню смертности Россия занимает 16-е место в мире между Чадом и Мали. Согласно международному индексу коррупции, наша страна проходит по 127-му разряду из 177 существующих, снова как африканская Мали. Мы проигрываем Нигеру 21 пункт, а Буркина-Фасо — целых 44. Соотношение доходов 10% самых богатых и самых бедных составляет в России 45 к 1, это хуже, чем в Нигерии (42 к 1) и Гондурасе (38 к 1), но, слава Богу, много лучше, чем в Зимбабве (80 к 1). По рейтингу прав и политических свобод Россия числится среди однозначно несвободных стран в компании Северной Кореи и Чада. Двадцать одна африканская страна считаются более свободными, чем Россия. Значит, что-то действительно пошло не так.Корень зла

История любого народа — это единый поток, который ученые пытаются разделить плотинами и дамбами своих концепций. В реальности в судьбе народа все намертво переплетено, ничто не является главным или второстепенным. Действие географических и культурных факторов, о которых я так долго и, каюсь, многословно говорил, было совокупным, слиянным и нераздельным, до того самого момента, как Петр Великий своею волей перенаправил историю России в новое, европейское русло. Он не пожалел даже собственного сына, кровью которого скрепил свой новый завет для России. Казалось, что Петр пересилил инерцию многовековой истории, подчинил себе всех ее темных богов, но это было, конечно же, не так. Темные боги просто облачились в европейские камзолы и напялили кружевные жабо. Так же как потом они наденут кожанки и френчи, а еще позже — «Бриони» и горнолыжные костюмы. Российский фатум умеет отлично менять маски. Может быть, если добраться до его настоящего выражения лица, мы хоть напоследок поймем, почему эта большая, красивая и страшная история заканчивается сегодня где-то между Гамбией и Чадом.

Мы привыкли оперировать словами «власть» и «общество» как понятиями едва ли не противоположными по смыслу, которые обозначают сущности, скорее, враждебные друг другу. Сейчас можно часто услышать: «Власть и общество должны договариваться», словно не общество является единственным источником власти.

По-русски «власть» — это владение, собственность. «Общество» — община, то есть все мы, не имеющие отношения к владению и собственности. Государство — это то, что принадлежит государю, господину, хозяину. А далее точно по Павлу I: «Дворянин в России — лишь тот, с кем я говорю и пока я с ним говорю». Правда, русские дворяне ответили императору ударом табакеркой в висок, но этот удар мало что изменил в местной философии власти и общества. Всего-то заменили неврастеника-самодура на лысеющего купидона, приятного во всех отношениях: «Полно ребячиться, государь, ступайте царствовать». Еще накануне XX века, во время переписи 1897 года, последний русский император, ничтоже сумняшеся, так охарактеризовал род своих занятий: «Хозяин земли Русской». Ему шел только 29-й год, и этот «молодой человек», как к нему обращается граф Толстой, действительно был уверен в том, что он хозяин огромной страны по своей «отчине и дедине».

Власть в России изначально была отдельно, сама по себе. Даже название страны «Русь» — это, скорее всего, название подчинившей ее власти, а именно варяжской дружины Рюрика и его братьев. Вот как об этом говорит «Повесть временных лет», древнейшая летопись нашей страны: «Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: "Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву". И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, — вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: "Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами". И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, на Белоозере, а третий, Трувор, в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля».

Таким образом, варяги, которых по не очень понятным причинам (историки до сих пор об этом спорят) называли «русью», были приглашены «княжить и владеть нами… И от тех варягов прозвалась Русская земля». Вот оно, происхождение имени страны и одновременно русского понятия «власть», противостоящего «нам», то есть обществу. Латинский термин potestas, к которому, в частности, восходит английское power, — это всего лишь потенция, признанная обществом возможность изначально выборных должностных лиц осуществлять их полномочия в интересах избирателей. В отличие от западноевропейской цивилизации, Древняя Русь, как помним, не основывалась на развитой римской правовой культуре, она кочкой вылезла над болотами и мхом.

То, что в Киевской Руси еще могло повернуться в самых разных направлениях, в Московии задубело настолько, что дожило до наших дней в первозданной своей дикости. Московское княжество развивалась как «отчина» государя. Каждый Данилович вплоть до Федора Ивановича включительно перед смертью составлял духовную. Тем самым он передавал власть не как некую трансперсональную абстракцию, не чувствовал себя правителем страны, в которой закон или обычай определяют переход власти от одного князя к другому, а всякий раз как собственник, «хозяин земли Русской», самостоятельно решал, кому из сыновей что достанется. Именно отсюда тянется ниточка к знаменитым, якобы последним словам Петра, которые он начертал на бумаге, подсунутой ему придворными: «Отдайте все…»

И если Москва не измельчала при постоянных разделах между родственниками великого князя, то объяснялось это лишь тем, что, начиная с Ивана Калиты, великие князья все-таки делили свою вотчину в соответствии с порядком старшинства. Так наиболее старшие постоянно получали больше, чем младшие. Старшинство, а соответственно верховенство становилось имущественным преобладанием. В результате Иван III, самый владетельный из всей своей родни, имел все основания повторять: «Вся Русская земля из старины от наших прародителей наша отчина». Соответственно, развивает эту мысль Иван Грозный в своем послании к князю Курбскому, и брызги его возбужденной слюны, кажется, еще достигают наших лиц: «Это ли совесть прокаженная, чтобы царство свое в своей руке держать, а рабам своим не давать властвовать? Это ли противно разуму — не хотеть быть обладаемому своими рабами? Это ли православие пресветлое — быть под властью рабов?»

Вот она, Россия: все рабы, кругом одни рабы. И есть только один свободный человек — господин, государь и барин, «хозяин земли Русской», ее вотчинник, царь Иван Васильевич. В своей духовной 1572 года Грозный, который якобы всю жизнь боролся с боярско-княжеским сепаратизмом за единство Русской земли, сам делит эту землю между Иваном и Федором, как будто речь идет о бабушкиной шубе, швейной машинке и гараже.

Чего удивляться, что чувство временщика столь плотно сидит в нас по сей день и побуждает к легкомысленному «Пора валить!» вместо ответственного «Этого я не допущу». Это чувство, воспитанное у жителя России великим бесконечным простором, постоянно подпитывалось отношением власти, которая мыслила людей, даже самых титулованных, не гражданами, не соучастниками общего дела, а рабами, пушечным мясом, лагерной пылью, быдлом, массами, населением. Отсюда и нежелание признавать за подданными право собственности, о чем, как помните, прекрасно писал Герцен, характеризуя русскую политико-экономическую систему своего времени «казацким капитализмом». Все, что мы знаем о современной России, скорее свидетельствует о сохранении тех же порядков. Не удивительно, что в 2013 году отток капитала из России достиг 70 млрд долларов. Даже пока мы ели салат оливье, то есть за 10 дней новогодних каникул, из страны ушло еще 40 миллионов долларов. Деньги что люди — они там, где чувствуют себя защищенными и уверенными в себе.