Чтение онлайн

– Ладно, – еле слышно ответила Лиза.

– Правда? Не шутишь? Когда?

– В эти выходные?

– А ты не работаешь?

– Нет.

– Так, так, так, – как-то неопределенно протянул он, но быстро взбодрился. – Постараюсь добыть билет на субботу и заодно привезу все бумажки.

– Я встречу тебя в аэропорту.

«Только одну ночь, – пообещала себе Лиза. – Одну ночь рядом с ним, а потом все!» Дальше она справится.

Она повесила трубку, не зная, что делать дальше. Можно снова лечь, но вместо этого, поддавшись внезапному порыву, она позвонила Джеку:

– Спасибо за цветы.

– Не стоит. Просто мы… я… хотели сказать, что безмерно тебя ценим и уважаем, и…

– Джек, – перебила Лиза, – извинения приняты.

– Гм… не понимаю, о чем… – Джек осекся и вздохнул. – Ладно, спасибо.

– Так что у вас там?

Ей почти удалось изобразить живой интерес. Судя по голосу, Джек моментально повеселел.

– Вообще-то куча хороших новостей. Печатаем дополнительный тираж. Не знаю, видела ли ты воскресные газеты, но фоторепортаж о презентации появился минимум в пяти изданиях, и на этой неделе нас приглашают на национальное радио. И на место Мерседес подано уже четыре заявления. Дублин – маленький город. Еще я выяснил, в каком журнале будет работать Мерседес. Это не «Манхэттен», а «Пена», подростковый еженедельник.

Может, оттого, что собрался приехать Оливер, или из-за хороших рецензий на «Колин», а может, из-за новостей о Мерседес, только внутри у Лизы что-то сдвинулось с мертвой точки, потому что на вопрос Джека: «Ты вообще на работу собираешься?» – она смогла ответить: «Да, наверное».

– Хорошо, – обрадовался он. – Значит, я могу не дописывать статью о мужских средствах по уходу за кожей. Трикс меня заставила. Тебя нет, Эшлин нет, Мерседес уволилась, теперь она у нас в «Колин» осталась за главную. Власть ей голову и вскружила.

– Через час буду!

По пути в ванную Лиза прошла мимо спальни и ужаснулась при виде царящего там запустения. Да о чем она думала? Она ведь не из тех, кто сдается без боя. Другие – да, и на здоровье. Но не Лиза – хочет она того или нет, она привыкла выживать любой ценой. Не то чтобы она совсем развеселилась, нет. Ей по-прежнему было паршиво. Но нервные срывы – это как цветные контактные линзы: одним подходят, а вот ей совсем нет.

Эшлин заворочалась в постели, достала из-под себя телефон. Уже четыре дня она спала с ним. В миллионный раз она набрала домашний номер Маркуса. Автоответчик. Потом рабочий. Голосовая почта. И, наконец, мобильный.

– Опять не берет? – сочувственно спросила Джой, вместе с Тедом дежурившая у постели подруги.

– Нет. Господи, хоть бы взял уже! Хочу получить какие-нибудь разъяснения.

– Трус паршивый! Звони, звони ему на работу. И на концерты, по мобильному. Пусть подергается, – кровожадно посоветовала Джой. – Говори в трубку всякие гадости, чтоб мало не показалось. Например, что в постели он полный ноль и член у него…

– …крохотный, – устало закончила за нее Эшлин.

– Весь конопатый, хотела сказать я, – возразила подруга. – Но «крохотный» тоже нормально.

– Нет. Не надо.

– Ладно, по телефону доставать не будем. Тогда почему бы не прийти к нему домой? Если хочешь его вернуть, надо бороться.

– Не уверена, хочу ли я его возвращать. Да и все равно шансов у меня нет. Против Клоды…

– Не такая уж она и красавица, – фыркнула Джой.

И обе как по команде повернулись к Теду. Тот залился краской и мужественно соврал:

– Точно, точно.

Медленно, скорее себе самой, чем Джой и Теду, Эшлин сказала:

– Никак не могу понять, где я поступила неправильно. Я всегда выслушивала его новые шутки. Я ходила на все его выступления. Ну, почти на все. – Один раз не пошла, и вот вам пожалуйста: он тут же подцепил ее лучшую подругу. – Я по десять раз на дню повторяла ему, что он лучше всех, а остальные юмористы – бездари.

– Даже я? – робко уточнил Тед. – По его мнению, я – бездарь?

– Нет, ты – нет, – соврала Эшлин.

В тот вечер, когда они познакомились, Маркус шумно восторгался Тедом, но лишь потому – как она теперь понимала, – что не принимал его всерьез. Когда стало ясно, что у Теда появилась своя публика, немногочисленная, но преданная ему, Маркус начал подрывную кампанию. Ему хватало ума не поливать грязью друга Эшлин, и он ограничивался замечаниями типа: «Молодчина Тед Маллинс. Игроки в легком весе нам тоже пригодятся». А когда до Эшлин дошло, что на самом деле Теда чернят и принижают, она уже окончательно вошла в роль музы-утешительницы, чтобы возражать.

– Тот еще тип твой Маркус Валентайн, – заметила Джой. – Эгоист несчастный.

– Да нет, неправда. Мне было интересно помогать ему. Мы были очень близки духовно, мы дружили по-настоящему.

«Это-то и больнее всего, – подумала Эшлин. – Просто он нашел себе другую, которая ему больше нравится. Так случается сплошь и рядом».

– А ты чувствовала, что что-то происходит? – спросила Джой. – Он стал вести себя как-то иначе?

Вспоминать недавнее прошлое в свете последних событий было неприятно, однако Эшлин пришлось согласиться:

– Последние несколько недель, пока я работала как ненормальная, он так цеплялся ко мне по мелочам. Я думала, он просто скучает.

– А… гм… – Джой сделала вялую попытку сформулировать вопрос тактично и поняла, что не сможет. – А в постели у вас все было нормально?

Тед зажал уши ладонями.

– Нет, – вздохнула Эшлин. – Стало хуже. И опять-таки я думала, что по моей вине. Но после моего возвращения из Корка у нас было. Выходит, некоторое время он нас обеих трахал. Почему Клода с этим мирилась? – неожиданно вслух удивилась она.

– Может, просто не знала, – предположила Джой. – Должно быть, он и ее обманывал. Или, может, использовал тебя как средство давления, чтобы заставить ее бросить Дилана.

Джой не сразу сообразила, как жестоко прозвучали ее слова.

– Ой, прости… Я не подумала. А Клода что? Если б мне предложили выбирать между Маркусом и Диланом, уж я знаю, кого бы я выбрала! Слушай, может, жареной картошки хочешь?

Эшлин покачала головой.

– А вообще съесть чего-нибудь? Шоколада? Попкорна? Ну, чего?

Широким жестом Джой показала на заваленный лакомствами стол.

– Ничего, и не приноси больше.

– Ты вообще вставать с кровати собираешься?

– Нет, – буркнула Эшлин. – Я чувствую себя такой… униженной, просто уничтоженной.

– Не доставляй им этого удовольствия, – строго сказала Джой.

– По-моему, все меня ненавидят.

– За что? Ты же ничего плохого не сделала!

– Я чувствую, что весь мир против меня, и мне очень грустно, – добавила Эшлин.

– Конечно, тебе грустно, кто ж этого не понимает?!