Чтение онлайн

«Оливер, – подумала Лиза, сразу повеселев. – Позвоню ему. – Но теплая волна радости тут же схлынула. – Я по нему не скучаю, – строго сказала она себе. – Надоело, все, хватит с меня!»

В результате она позвонила своей матери – потому что все равно надо было звонить, – но, повесив трубку, почувствовала себя совсем дерьмово. Особенно оттого, что Полли Эдвардс стала настойчиво выяснять, зачем звонил Оливер и спрашивал Лизин телефон в Дублине.

– Мы расстались.

Горло перехватило. Говорить об этом не хотелось совершенно; и потом, почему мама не позвонила раньше, если так переживает? Почему всегда приходится звонить самой?

– Но отчего же, деточка?

Этого Лиза и сама толком не знала.

– Так получилось, – буркнула она, соображая, как бы поскорее сменить тему.

– А к психотерапевту пойти вы не пробовали? – спросила Полли осторожно, не желая навлечь на себя дочерний гнев.

– Разумеется, мы ходили, – нетерпеливо ответила Лиза. На один сеанс сходили, а потом ей было некогда.

– Разводиться будете?

– Да, наверно.

Вообще-то она и сама еще не знала. Конечно, они в сердцах орали друг другу: «Я с тобой разведусь!» – «Нет, не разведешься, потому что это я с тобой разведусь!» – но серьезного разговора у них так и не получилось. После разрыва они толком и не разговаривали.

Полли сокрушенно вздохнула. Найджел, Лизин старший брат, развелся пять лет назад. Дети у нее были поздние, и как они живут, она совсем не понимала.

– Говорят, два брака из трех заканчиваются разводом, – со вздохом сказала Полли.

Тревога за дочь боролась в Полине со страхом перед нею.

– А это не потому, – отважилась наконец она, – что вы… разные?

– Разные? – сухо переспросила Лиза.

– Ну… что он… цветной?

– Цветной?!

– Ой, я не так сказала, – спохватилась Полина. – Черный?

Лиза раздраженно прищелкнула языком.

– Афроамериканец?

– Мама, ради бога, он же англичанин!

Лиза понимала, что ведет себя жестоко, но изменить себе не могла.

– Ну, английский афроамериканец, – беспомощно поправилась Полли. – Как бы там ни было, он очень милый.

Мама часто говорила так, чтобы показать, что не подвержена предрассудкам. Хотя при первом знакомстве с Оливером от испуга у нее чуть не остановилось сердце. Хоть бы кто предупредил, что приятель дочери – мощный, красивый, высоченный негр! Ну, цветной, ну, афроамериканец, как там еще их теперь следует называть. Нет, она ничего против не имела, вот только это было так неожиданно…

А когда Полли привыкла, то просто перестала замечать цвет его кожи и увидела, что мальчик он действительно симпатичный.

Огромный, черный, как эбеновое дерево, с гладкой блестящей кожей, туго обтягивающей высокие скулы, с миндалевидными глазами и копной тонких легких косичек. Ходил он, будто танцевал, и от него словно исходило тепло солнечных лучей. А еще Полли подозревала – хотя никогда бы не рискнула облечь свои подозрения в слова, – что сил у него как у жеребца.

– Он полюбил другую?

– Нет! С чего ты взяла?!

– А может, и да, Лиза, дорогая моя. Такой симпатичный мальчик.

– Ну и черт с ним!

– А ты не будешь скучать, доченька?

– Мне скучать некогда, – огрызнулась Лиза. – Мне о карьере думать надо.

– И далась тебе эта карьера! Я вот прекрасно без нее живу.

– Правда? – взвилась Лиза. – Ты вполне могла бы пойти работать, когда папа повредил спину, а так мы все жили на его пособие по инвалидности.

– Но деньги – еще не все. Мы ведь жили очень счастливо.

– Только не я!

Мать подавленно замолчала. Лиза слышала, как она шумно дышит в трубку.

– Ну, ладно, – вздохнула Полли. – А то разорю тебя.

– Прости, мам, – буркнула Лиза. – Я не хотела тебя огорчать. Ты получила мою посылку?

– Ах да, конечно, – заволновалась Полли. – Крем для лица и губную помаду. Спасибо, они чудесные.

– А ты ими уже пользовалась?

– Ну-у-у, – замялась Полли.

– Значит, нет, – строго сказала Лиза.

Она щедро снабжала мать дорогими косметикой и духами, достававшимися ей на работе. Но Полина упрямо отказывалась от всего, кроме привычных дешевых кремов из супермаркета. Как-то даже сказала:

– Деточка, эти штуки для меня слишком хороши.

– Ничего подобного, – вспылила тогда Лиза.

Ее раздражения Полли не понимала. Она даже начала бояться тех дней, когда почтальон стучал в дверь и оживленно говорил: «Опять посылка из Лондона, от вашей девочки», ибо рано или поздно от нее всегда требовали подробного отчета.

Если только в посылке не оказывались книги. Лиза педантично присылала матери все новинки Кэтрин Куксон и Джозефин Кокс, почему-то полагая, что ей нравится вся эта романтическая дребедень про бедных золушек, ставших принцессами. Но однажды Полли сказала: «Дорогая, в последний раз ты прислала мне такую замечательную книжку, ну, про того маньяка, что приколачивал своих жертв к столу для бильярда». Выяснилось, что Лизин секретарь по ошибке отослал не ту книгу, тем самым открыв для Полли Эдвардс новый круг чтения. Теперь она с упоением глотала биографии знаменитых гангстеров и крутые американские боевики.

– Вот бы ты приехала к нам как-нибудь, радость моя. Ты так давно не была дома!

– М-м-м… возможно, я и выберусь, – неопределенно отозвалась Лиза.

Черт побери! С каждым визитом дом, где она выросла, казался ей все более тесным и убогим. В маленьких жалких комнатках, забитых дешевой мебелью, она, со своими накладными ногтями и дорогими туфлями, чувствовала себя ослепительной иностранкой, и ей было неловко от сознания, что одна ее сумочка, наверно, стоит больше, чем старенький диван, на котором она сидит. Но, хотя папа и мама уважительно ахали и охали оттого, какая у них красавица дочка, им тоже было не по себе. Они просто-напросто боялись свою дочь и не знали, как с ней обращаться.

– А может, вы ко мне приедете? – спросила Лиза. Если они в Лондон ни разу не выбрались, хотя это полчаса поездом от Химл-Хэмпстеда, то уж самолетом до Дублина – все равно что на другую планету.

– Что ты, дорогая, папа нездоров, да и вообще…

В воскресенье утром Клода проснулась в отличном настроении. Похмелье ее почти не беспокоило. Теперь можно свободно прижаться к Дилану и с чистой совестью не обращать внимания на его мужские глупости.

В дверях появились Молли и Крейг.

– Идите вниз, – сонно распорядился Дилан, – ломайте что хотите и дайте нам с мамой еще поспать.

Удивительно, но дети послушались, и Клода с Диланом продолжали нежиться в полудреме.

– От тебя чудесно пахнет, – пробормотал Дилан ей в ухо. – Сдобным печеньем. Так сладко… сладкая моя…

Немного выждав, она шепнула ему на ухо:

– Я дам тебе миллион фунтов, если принесешь мне завтрак.

– Что тебе принести?

– Кофе и фрукты.

Дилан ушел. Клода растянулась на кровати, раскинув руки и ноги, как морская звезда, и лежала так, пока он не вернулся с кружкой в одной руке и бананом – в другой. Банан он многозначительно пристроил внизу живота, и, когда Клода устремила на него выразительный взгляд, Дилан изумленно воскликнул: