Чтение онлайн

Именно это большинство, к великому огорчению либеральной общественности, действительно поддерживает запрет на американское усыновление… выступает против ювенальной юстиции… голосует за «Единую Россию»… в целом страна очень консервативная и антилиберальная».

Но это еще не самое страшное. Самое страшное — то, что от либералов, от их сладких европейских ценностей начала отворачиваться власть («Путин: к Европе задом, к Кургиняну передом» — название публикации Б. Надеждина). Это ужасно, это пугает больше всего: как же они жить-то будут без поддержки власти? Надеждин: «Видимо, Кремль посчитал бессмысленной задачу удержать избирателей Путина среди европейски ориентированной части общества. Поэтому следует ожидать все меньше реверансов Путина в сторону либералов, и все больше — в сторону «православной общественности».

А некоторые — как Делягин — испугались уже, что от либералов не только отвернутся, но и заставят их ответить за все то, что они натворили в России в прошедшие 20 лет: «Путин осознает, что либеральный клан (напомню, что современные либералы верят не в свободу, но в то, что государство должно служить глобальному бизнесу, а не своей народу) является для него прямой опасностью… Путин, по всей видимости, готовится обвинить в ухудшении ситуации либералов, превратив их значительную часть в «козлов отпущения» и выкинув их из власти».

Испугавшись такой перспективы, «непримиримые оппозиционеры» бросаются уговаривать власть вернуться к ним, к благородным дельфинам, которые только одни и могут эту власть поддержать по-настоящему… Уговаривают все по-разному. Особенно умиляют уговоры в стиле запугивания: дескать, дельфинов-то в стране мало, раз-два и обчелся, сейчас они уплывут, и пиши пропало — что ты, власть, сделаешь с этими анчоусами-нищебродами? Вот, например, та же Самарина приводит слова «эксперта», заместителя гендиректора Центра политических технологий Бориса Макаренко: «Вторая опасность, подчеркивает собеседник «НГ», в том, что консервативная повестка дня лишает страну последних возможностей заполучить базу общественной поддержки для модернизации: «Те люди, которые могут стать агентами модернизации — не в медведевском смысле, а в нормальном, — создавать современную экономику, современное образование и все прочее, — эти люди отворачиваются от власти все дальше: им просто становится тошно. А потом, даже если власть начнет проводить какие-то реформы, эти люди все равно не станут ее союзниками». Страшно? То-то!

Тем не менее, есть и такие либералы, которые, несмотря ни на что (главным образом, несмотря на истошные крики своих собратьев), не теряют присутствие духа. И даже строят планы на будущее, продумывают развитие событий. И вот из этих стратегий и стоящих за ними надежд мы можем узнать много интересного (и в политическом, и в психологическом плане).

Надежды либералов (уже скорректированные нашим Съездом) выглядят таким образом — в изложении Б. Надеждина: «Европейская часть России (не в географическом, а в культурном смысле) должна выдвинуть своих политических лидеров, способных реально претендовать на власть. Думаю, это произойдет не в результате каких-то, не дай Бог, революций. В результате революции победит, скорее, условный Кургинян, чем условные Навальный или Рыжков».

Перевод — для тех, кто пока только со словарем:

Российские либералы, они же креативный класс (креаклы), они же «европейцы в культурном смысле» противопоставлены-таки остальным (то есть Большинству).

У них нет лидеров, способных претендовать на власть.

Хорошо бы этих лидеров европейско-культурного меньшинства найти.

Если будет «не дай бог, революция», то эти лидеры все равно шансов на победу не имеют, а победит «условный Кургинян», то есть лидер Большинства.

Дальше — еще интереснее: «Думаю, что как и во всех европейских странах, произойдет следующее: «Единая Россия» не получит большинства в следующей Думе, правительство будет реально коалиционным».

Ну, может, и не получит большинства «Единая Россия», хотя пока нет никаких признаков ее ослабления. Но откуда возьмется «коалиционное правительство»? В России не парламентская республика, а президентская, и, по сути, состав правительства от состава Думы никак не зависит. Мечты…

«Путину придется выбирать, с кем будет коалиция — с левыми (коммунисты и чего-то вроде нынешней «Справедливой России»), с державниками-имперцами (вероятно, в следующей Думе вместо ЛДПР будет аналог «Родины» Рогозина с Кургиняном) или с европейцами (надеюсь, сумеют в кои-то веки объединиться в одну колонну от Кудрина с Прохоровым до Рыжкова с Явлинским)».

Почему Путину придется выбирать? Какая такая необходимость его заставит? Ну ладно, предположим. А выбирать ему придется, оказывается, между какими-то маловнятными «левыми», «державниками-имперцами» во главе с Кургиняном (!) и «европейцами». (Ну, надежда на объединение их «в одну колонну» — это и совсем из области девичьих грез. Но мечтать не запрещено.). И куда все же денется ЛДПР, хотелось бы спросить? Но главный вопрос в другом. Почему Надеждин в своих мечтах ставит Кургиняна во главе «державников-имперцев», а не во главе левых? Наверное, страшно представить, что будет, если это будут не какие-то «левые», а настоящие коммунисты?

Идем дальше. «В зависимости от решения Путина, европейцы либо сразу получат посты в правительстве и реальную власть, либо побудут несколько лет в оппозиции при левом правительстве типа правительства Примакова». О как! «Европейцы» получат реальную власть либо сразу, либо после нескольких лет в оппозиции при «левом» (но, вероятно, демократическом и цивилизованном) правительстве.

А потом — точно победа: «Зато потом европейцы уж точно выборы выиграют, когда левые и державники к 2023 году устроят бюджетный кризис и станет очевидным крах пенсионной системы». То есть представитель находящихся сейчас у власти либералов, ой, простите, европейцев, думает, что через 10 лет, к 2023 г. у нас будет бюджетный кризис и крах пенсионной реформы. И население (Большинство) в связи с этими проблемами — которые будут изготовлены руками всех «возьмите-нас-в-Европу» правительств, в том числе и нынешнего, — неожиданно перекинется на сторону и в объятия этих же самых «европейцев», и проголосует за них на выборах?

Что ж, это все довольно мило. Особенно умиляет, что все рассуждения строятся так, как будто либералы — единственные действующие лица российской политики, больше никого и нет… Хотя весь этот обсуждаемый нами концерт вызван как раз тем, что они внезапно обнаружили, что не одни…

Всё, антракт.

Чаще всего дети идут по пути, проложенному семьей, в которой они росли. А жизнь все реже предоставляет ребенку возможность воспитываться в полной нормальной семье

Вера Сорокина

Ситуация и перспективы семьи в современной России, конечно, малоутешительны. Но если мы рассмотрим, как обстоят дела в Европе, то увидим, что Россия находится вполне в рамках общеевропейской тенденции. Разумеется, неблагополучной.

Для этого воспользуемся официальным «Докладом об эволюции семьи в Европе — 2008», представленным Институтом семейной политики (Institute for Family Policy) в Европейский парламент. И хотя речь идет о данных на 1 января 2008 года, в целом в последующие пять лет картина, свидетельствующая о разрушении семьи в Европе, не улучшилась.

Итак, согласно этим данным, население Европы медленно растет — численность приблизилась к 500 млн человек. Однако рост характерен отнюдь не для всех европейских стран, а лишь для некоторых. За 28 лет (с 1980) во Франции он составил 10 млн человек, в Испании — 8 млн, в Великобритании — 5 млн. На их долю пришлось более половины (57 %) всего прироста населения Евросоюза в составе 15 стран. Новые же страны ЕС сократили население на 2,3 млн.

Что же увеличило рост населения? Рождаемость? Нет, население Европы выросло благодаря иммиграции. В 2000–2007 гг. мигранты составили 84 % от прироста населения в 14 млн человек. Естественный же прирост в 27 странах ЕС (1992–2007 гг.) был около 320 тыс. в год.