Чтение онлайн

Именно на китайские инвестиции в стране быстро начало развертываться мощное промышленное и инфраструктурное строительство, а также гуманитарные программы (включая строительство больниц и школ). Китай предоставил Хартуму не только льготные кредиты, но и крупные безвозмездные гранты. К 2006 году торговый оборот между Китаем и Суданом достигал уже 3 млрд долларов.

При этом Китай поставлял Судану далеко не только гуманитарную продукцию. Согласно ряду источников, в середине 2000 годов правительство Судана получало от Пекина значительные объемы вооружений. Кроме того, в СМИ не раз попадала информация о том, что на суданских нефтепромыслах трудились тогда не менее 4 тысяч китайских работников с явно «спецслужбистской» профессиональной привязкой.

Весной 2006 года Китай сообщил о начале освоения нового крупного месторождения в Дарфуре, способного давать до 500 тыс. барр. в день (до 25 млн тонн в год) нефти. Именно после этого, летом 2006 года, тогдашний госсекретарь США Кондолиза Райс причислила суданский режим к «оси зла».

В середине августа 2006 года американское частное охранное агентство «DynCorp International» (то самое, которое обучало полицейских в Ираке) объявило, что с начала 2007 года займется подготовкой повстанцев в Южном Судане и Дарфуре. Тогда же было заявлено о том, что Госдеп США выделил агентству на эти цели 40 млн долларов.

А уже 9 января 2007 года вице-президент Южного Судана Салва Маярдит заявил, что не позднее, чем через 4 года, произойдет отделение от страны южных провинций… Сегодня, в начале 2013 года, мы знаем, что это отделение произошло. И не когда-нибудь, а с 9 по 15 января 2011 года! То есть на пике событий «арабской весны» и в точнейшем соответствии с прогнозом Маярдита (вплоть до месяца и числа!).

Между тем, Китай не склонен «класть яйца в одну корзину». В Африке он проводит последовательную политику расширенного сотрудничества с как можно большим числом стран. На политику американской поддержки повстанцев Южного Судана и Дарфура китайское государство отреагировало именно в этом ключе.

В августе 2006 года в Пекин был приглашен глава МИД Республики Чад Ахмад Аллами. Через него Чаду была предложена Китаем гораздо большая доля в нефтяных доходах, чем давали крупнейшие американские энергетические корпорации «Шеврон» и «Экссон Мобил». И тогда же, в 2006 году, начинается импорт нефти из Чада в Китай. Затем в апреле 2007 года МИД Чада заявил об успешности переговоров по поводу расширения нефтяного импорта в КНР, причем было отмечено: «Китай предлагает гораздо более равноправное партнерство, чем мы обычно имеем». Намек на западную сверхдержаву более чем прозрачный.

Но и это лишь часть обширной картины целенаправленного усиления китайского влияния в Африке.

В феврале 2007 года делегация во главе с тогдашним председателем КНР Ху Цзиньтао совершает турне сразу по 12 странам Африки. И с каждой из этих стран заключаются стратегические экономические соглашения.

В результате этого массированного «десанта» китайских политиков высшего уровня, произошли, в частности, принципиальные изменения в отношениях КНР с ЮАР. Президент этой страны Табо Мбеки, незадолго до того публично говоривший об угрозе китайской колониальной экспансии, после китайского турне заявил, что Пекин «лучший друг Африки и ее самый надежный партнер».

17 мая 2007 года в Шанхае прошел форум Африканского банка развития с участием 43 стран континента — с новыми обещаниями инвестиций, льготных кредитов и списаниями долгов.

Через два дня, 19 мая 2007 года, Совет глав МИД «Большой восьмерки» называет самой своей горячей проблемой экспансию Китая в Африке.

И действительно, размах китайской экспансии здесь такой, какой не снился ни одному другому региону. Кроме того, что не менее важно, обосновываясь так прочно на Черном континенте, Китай — впервые в истории! — создает прецедент преодоления своей собственной региональной ограниченности. Прецедент — для западных стран особенно угрожающий. В самом деле, думают на Западе, за какой чертой влияние Китая в Африке превратится в неоколониальное, если уже не превратилось? А ведь это было бы подлинным историческим переломом!

Далее, наиболее сердечные отношения Китай выстраивает с ЮАР. Тут найден особый стиль коммуникаций. Страны дружат, что называется, «правящими партиями». В январе 2012 года ЦК КПК в послании горячо поздравил правящую партию ЮАР Африканский национальный конгресс (АНК) со столетним юбилеем. Было подчеркнуто, что КПК и АНК, руководя делом народной революции, завязали глубокую дружбу, которой КПК по праву гордится.

И, наконец, с аналогичной серьезностью Китай относится и к «освоению» Мали. В этой стране, как и во многих других странах Африки, КНР делает ставку на масштабное сотрудничество при помощи строительства объектов инфраструктуры.

Так, в октябре 2012 года в Мали готовилось строительство скоростной автотрассы длиной 240 км, необходимой для связи юга и севера страны. Однако затем этот проект затормозили военные действия с участием западных сил.

Кроме того, среди малийских проектов Китая особо выделялось строительство моста через реку Нигер в столице страны Бамако. Помимо проекта строительства моста, в Бамако были уже построены больница, а также десять «центров матери и ребенка».

Наконец, в списке китайских проектов, реализуемых в Мали в обмен на допуск к разработке месторождений золота и урана, — льготные кредиты и поставки китайских товаров сельскохозяйственного назначения.

В 2012 году в многолетнем наступательном развитии отношений Китая с африканскими странами обозначился новый — объединительный — этап.

28 января 2012 года в столице Эфиопии Аддис-Абебе открылся 18-й саммит Африканского союза (АС). Церемония открытия саммита, в адрес которого председатель КНР Ху Цзиньтао направил поздравление, прошла в конференц-центре Африканского союза, построенном при помощи Китая. В связи с этим было, разумеется, весьма уместно, что на открытии саммита присутствовал высокий гость — глава Всекитайского комитета Народного политического консультативного совета Китая (ВК НПКСК) Цзя Цинлинь.

Председатель ВК НПКСК выступил на церемонии открытия со знаменательной речью под названием «Укрепление китайско-африканской солидарности и сотрудничества во имя совместного строительства блестящего будущего». Он заявил, в частности, что конференц-центр АС является ценным подарком китайского правительства и народа государствам и народам Африки.

В речи Цзя Цинлина можно усмотреть элементы стратегического мироустроительного манифеста. Цзя Цинлин заявил также, что КНР решительно выступает за то, чтобы Африканский союз (со штабом в здании китайской постройки) играл более активную роль во внешних и внутренних делах Африки.

В речи отмечаемое событие (открытие общеафриканского саммита) было впрямую увязано с роковым для западных (и не только западных) стран фактом стремительного развития Китая. Цзя Цинлин подчеркнул: практика свидетельствует и будет свидетельствовать, что развитие Китая является шансом для всего мира, Китай всегда будет твердой силой, охраняющей мир и стабильность во всем мире. Таким образом, Африканский союз начинает очевидным образом превращаться в площадку, с которой Китай адресует миру, а не только Африке, заявления с явным мироустроительным акцентом.