Чтение онлайн

Все это понимают и принимают авторы, публикующие продолжение своей «Священной загадки». Не понимают и не принимают они другого. Того, что огонь новой живой идеи, нового живого проекта, разгораясь подобно пожару, начинает очищать и преобразовывать мир. Подчеркиваю, он сам начинает этот делать, этот огонь. А когда он начинает это делать, все элиты начинают по-разному использовать это в своих интересах. Но сначала огонь начинает это делать, а потом кто-то как-то начинает это использовать. А точнее — к этому подлаживаться. Не верят авторы «Священной загадки» в простых людей. Ну, не верят и все. То, что они не верят в религиозное чудо, будучи светскими людьми, понятно. А вот то, что они не верят в простых людей и историю… Тут-то, как говорят в таких случаях, вся собака и зарыта.

Авторам «Священной загадки» нужно, чтобы огонь зажгли какие-нибудь элиты. Им очень, очень это нужно — для поддержания своего мировоззренческого комфорта. Вот они и приписывают зажигание огня то саддукеям, то ессеям… А что, разве не было саддукеев и ессеев? Разве не играли они в свои элитные игры? Были, были саддукеи и ессеи. И в игры они играли очень увлеченно и квалифицированно. Да вот только без народного огня играли бы они в эти игры до полного разложения всего и вся. До полного маразма, полного исчерпания. И играли бы истово.

А вот когда зажегся огонь — начались и другие элитные игры. Игры вокруг огня — понимаете? И пока не будет огня — все эти элиты будут упоенно маразмировать, каждая на свой манер.

Вот сейчас все упиваются новым Папой Римским. Мол, и Франциск он, и за бедных, и иезуит, и из Латинской Америки. А что такое тот первый Франциск, к которому якобы адресует имя нового Папы? Какова его история в двух словах?

Он пришел как бедный монах (не как криптоэлитарий, понимаете? — а как бедный монах) к Папе Римскому. И попросил его благословить создание ордена, посвящающего себя бедным. Ибо эти бедные, то есть простые люди, особо важны. Папа с негодованием отказался. А ночью, как гласит предание, Папе приснился сон. Во сне Папа увидел, как на него падает Латеранский собор. И это было очень, очень страшно. Собор совсем готов был раздавить Папу, то есть церковь Христову. Но тут подошел бедняк из Ассизи, подставил плечо, и собор перестал рушиться. Проснувшись, Папа вызвал отвергнутого Франциска и благословил его на создание ордена.

Что понял Папа, пережив этот сон, который для кого-то глас Божий, а для кого-то инсайт (то есть все то же самое откровение)? Что бедняк — это главное действующее лицо истории. И что война с историей — это война с ее главным действующим лицом, которое надо отлучить от истории. То есть от способности зажигаться новыми идеями. А также от тех, кто способен эти новые идеи вырабатывать (это называется хранители и созидатели огня). А также от огня как такового.

Ссылки на саддукеев, ессеев и т. п., которые как элита соорудили христианство, — это все сразу. И отрицание роли бедняка. И система мистификаций по части того, что такое огонь. И отлучение от подлинных создателей огня. И приучение народа к сознанию собственного ничтожества (ждите, когда кто-то зачем-то что-то соорудит). И увод в сторону от существа дела. То есть от герменевтики — к конспирологии. Конспирология должна и отсечь от герменевтики диалектику, то есть историю, и мистифицировать герменевтику.

Вот почему мы все время говорим тем, кто не хочет суррогатов: конспирология — это ловушка. Понимаете? Любая конспирология! Потому что она удовлетворяет благородный спрос на познание нетранспарентного лукавым суррогатным образом.

Вас уже не могут убедить в том, что нетранспарентного нет. Потому что вы слишком отчетливо ощущаете его наличие. И тогда вам начинают подсовывать суррогаты нетранспарентного в виде тех или иных теорий заговора. Вы попадаете в ловушку. А хозяева подлинной нетранспарентности остаются и невыявленными, и непознанными, и лишенными адекватного противодействия со стороны тех, кого они хотят раздавить. А значит, в каком-то смысле сами эти хозяева и создают ловушку, используя неподготовленность простого человека к настоящей сложности, его неспособность отличить настоящее от ненастоящего. А также — что греха таить — и леность мысли, и падкость на сенсации, и многое другое.

Вот эти-то соблазны и надо преодолеть. По ту сторону этих соблазнов начинается настоящее знание. А значит, и настоящее понимание того, как спасать от надвигающейся беды и Россию, и человечество.

Итак, враг прежде всего пытается отчуждать вас от сложности как таковой. Внушать, что все просто. Сосредотачивать на частных и ничего не значащих целях. Попали вы в эту ловушку — враг потирает руки. Потому что вы можете годами и даже десятилетиями гоняться за отдельными негодяями, прельщаться отдельными героями. И ничего не понимать в сути происходящего. В том числе и в самых элементарных вещах, вполне познаваемых на элементарном научном уровне.

Ну, например — вам сначала сказали, что Горбачев негодяй, а Ельцин спаситель.

Потом выяснилось, что Ельцин негодяй. И вы шарахнулись к другим спасителям. Ну, я не знаю… Кто к Зюганову, кто к Лебедю…

Потом выяснилось, что все они слабаки или неудачники, а настоящий спаситель — Путин.

Потом начало выясняться, что Путин вовсе не спаситель, а очередной погубитель.

Как называется подобная траектория? Она называется метанием, блужданием. Так в отчаянии блуждают слепые люди, натыкаясь то на одну, то на другую преграду.

Казалось бы, достаточно просто понять, что спасители и погубители на элементарном научном языке называются лидерами. И что кроме лидеров есть классы, которые выдвигают лидеров и на которые лидеры опираются. Есть процессы, интересы и многое другое. Причем все это описано даже в классических советских учебниках по марксизму-ленинизму. Но ведь продолжается это отчаянное метание от одного спасителя к другому. Продолжается этот особый способ жизни, при котором люди привыкают блуждать в потемках, и им это начинает нравиться.

Ну хорошо, выбрался кто-то из потемок, осточертело в них слишком уж позорным образом блуждать десятилетиями. Что дальше?

Классическая теория не спасла от краха СССР. Она явным образом не исчерпывает сути происходящего. И вот тут-то людей, выбравшихся из ловушки № 1 (ловушки упования на спасителей), загоняют в ловушку № 2 (ловушку конспирологии).

«И что же вы предлагаете?» — спросят нас.

Отвечаю. Мы предлагаем народу осваивать то, что ему не положено осваивать. Что он в обычных ситуациях и не должен осваивать. Причем осваивать по-настоящему, без скидок на то, что народ к этому не готов. Мы для этого создаем народную интеллигенцию, которая сама должна мучительно осваивать все то, что она не готова освоить. И передавать это народу.

Вместо того чтобы тупо замыкать на себя энергию спасительства или загонять людей в ловушку конспирологии, мы предлагаем политическую герменевтику, соединенную с политической диалектикой, специсторию, теорию элит, аналитику нетранспарентных систем и структур.

Мы постоянно настаиваем на достоверности как основе подлинного знания. На надежно проверенных данных. И на том, что все, что этой надежности лишено, все, что избегает методологической и фактологической достоверности, должно быть отброшено. Сначала теми, кто идет в народ. А потом и самим народом.

Не скрою, этот метод, этот подход, эта парадигмальность — и невероятно трудны, и имеют мало шансов на успех. Но все остальное — простое и соблазнительное — не имеет вообще никаких шансов на успех. Из зоны «Ч», в которую попала Россия, и которую мы все время обсуждаем на разных аналитических языках, почти невозможно выбраться. А это «почти» по определению адресует к сверхусилию, к усилию почти невозможному. То есть к рукотворному чуду.

Рукотворное чудо коллективной работы, освоения того, что не может быть освоено, рукотворное чудо той коллективности, предпосылки которой враг разрушил до основания, но которая, тем не менее, возможна — вот по какому пути мы идем от Поклонной к Колонному. И согласитесь, что этот путь не так уж безнадежно неэффективен, как это когда-то казалось многим.