Чтение онлайн

Теперь, отношение к программе десталинизации в зависимости от того, в каком федеральном округе проживают респонденты.

Ну, тут примерно та же картина, которая существует (примерно, подчёркиваю) с «красным» поясом и «некрасным» поясом.

На Дальнем Востоке 11,3% респондентов поддерживают десталинизацию. Дальше всё это падает к Центральному федеральному округу, где 9,3% поддерживают программу десталинизации. Но даже в самых, я подчёркиваю, некоммунистических, «некрасных» округах уровень отрицания этой программы зашкаливает.

Люди, которые её выдвинули и которые её проталкивают, что вы делаете? Опомнитесь.

Если бы мы хотели взрыва, мы бы вам сказали: «Толкайте дальше». Но у нас же совершенно другая цель — мы живём в одном обществе. Что вы делаете, люди? Теперь ещё яснее, почему Пушков был против, Светлана Сорокина воздержалась, почему Паин был против, другие. Потому что есть просто трезвость ума. Нету вот этого ощущения фанатизма, которым пропитаны данные действия.

Теперь опять по уровню: то же самое — на Дальнем Востоке средняя оценка программы десоветизации -2,48, потом она растёт, растёт и в Центральном федеральном округе -3,12.

Вот такие результаты программы.

Теперь, что это означает?

Это означает, что наша организация, которую мы создали и назвали «Грааль» — гражданская или гражданственная альтернатива — это уж как точнее мы поймём по ходу нашей деятельности. Мне так кажется, что гражданская, что подчёркивать здесь гражданственность не надо. Вот, мы — граждане. И этого достаточно.

Вот эта инициатива состоялась. Те, кто подключились к ней, не ограничились тем, чтобы смотреть видеоролики, лёжа на диване или перестукиваться по интернету.

Серьёзная группа людей, — в третий раз говорю: честь им и хвала за это, — как они сами о себе пишут, «пошли в народ». И, между прочим, получили большой социальный опыт, о чём с оживлением рассказывают. В результате этого возникли первичные данные, их моментальная обработка. И это означает, что в каком-то смысле (я прошу понимать меня метафорически) мы создали (неважно) самолёт или какой-то там танк, орудие (интеллектуальное, я имею в виду), интеллектуальное оружие.

Наш интеллектуальный ВПК сковал это оружие. А дальше в это оружие мы посадили артиллеристов и лётчиков. И в тот момент, когда мы соединили всё это со средствами массовой информации, мы нанесли удар. Оружие стало оружием не тогда, когда мы это затеяли, не тогда, когда мы это осуществили, не тогда, когда мы это обработали, а когда в «Открытой студии» в понедельник произошла дискуссия со сторонниками десталинизации. На этой дискуссии мы уже могли оперировать первыми цифрами. Цифры были получены в час дня, а дискуссия состоялась в четыре часа дня. И десталинизаторы имели бледный вид. Они поняли, что дело — швах. Что всё очень серьёзно.

Мы этим никоим образом не ограничимся. Мы повесили все материалы на сайт. Мы просим всех наших сторонников, тех, кто сочувствует этому начинанию, тех, кто не нашёл в себе силы и не мог по тем или иным причинам, которые мы всегда будем уважать, принять участие в опросе, — вот теперь, дорогие мои, давайте, принимайте участие в распространении информации по поводу результатов. Ведь что-то надо делать.

Вопрос не в том, сколько людей готово чему-то симпатизировать. Спасибо за симпатию, спасибо за прочтение наших материалов, спасибо за любые формы участия. Но ведь все же писали и говорили, что хотят в ядро. А ядро — это те, кто создают продукты и их распространяют. Кто куёт меч и наносит удар.

Это интеллектуальная война и не надо делать вид, что это по-другому. Вы записывались в это ополчение. Вы становились волонтёрами этого. Вперёд, каждый как может.

Итак, в «Открытой студии» мы это уже обсудили. В прямом эфире, в течение 2-х часов мы это обсуждали. Сейчас мы это обсуждаем. И эта информация будет воспринята обществом. Нас многие смотрят.

В газете мы это опубликуем, буклеты мы издадим, пресс-конференции мы проведём, другие методы адресного ознакомления с данной информацией мы используем.

Вот это и есть война. На войне, как на войне. Караганов и его компания объявили войну нашему народу. Войну с далеко идущими последствиями.

Мы и есть этот народ. Мы — граждане, принявшие этот вызов. И просто так этот номер не пройдёт. Вот, знакомьтесь, каковы материалы в предвыборный год, и не надо нам говорить, что мы эти материалы соорудили, не вставая с места. Не надо.

Десталинизаторы имели бледный вид, очень грустный и подавленный именно потому, что они прекрасно знают, что я не лгу. Я блефом не занимаюсь, я мифов не создаю, я не манипулирую сознанием — я хочу знать состояние дел в нашем обществе. И не я один, а все, кто присоединились к этому делу. И мы это узнали. И это самые объективные данные за последние много, много, много лет. Не буду даже говорить, сколько.

Вам не нравятся анкеты, господа либералы? Вы хотите предложить нам какой-то другой метод проведения исследования? Давайте. Только так, чтобы в нём была отражена правда. Вы же понимаете, что в тот момент, когда начнётся политическая компания, все ваши инвективы, вся эта осевая картинка из 9-ти пунктов: «Народу после последних 100 лет почти не за что себя уважать», «вся Россия — большая Катынь» и так далее, вся она будет предъявлена. Ведь общественное мнение будет формироваться в условиях политизации. Ведь вам же не удастся в предвыборный год, да и вообще, в условиях наличия интернета и всего прочего, впарить своему обществу программу десталинизации, объясняя ему, что это программа увековечивания памяти жертв репрессий и открытия архивов. Зачем вообще нужна для этого программа?

Ведь не об этом идёт речь. Ведь вы агрессивно проталкиваете другое. Вы хотите десоветизировать свой народ. А народ этого не хочет. И как вы собираетесь это делать? С помощью репрессий? Чьих? Армии, МВД и прочих, которые на 90% это не поддерживают? Вы хотите отказаться от имиджа демократов окончательно? А вы ведь знаете, что это сейчас имеет огромные издержки… А главное, как это всё надо делать в предвыборный год? Объясните? По законам разума это называется «шах» и «мат». Конечно, всё будет не так. Конечно, многие скажут, что если нельзя, но очень хочется, то можно. Но, как минимум, мы для себя, для своих сторонников, для широких общественных групп подводим черту под разговорами о том, что телевизионные голосования ничего не значат. Что это — то ли группа сумасшедших, то ли неизвестно ещё кто.

Вот данные равномерного социологического исследования, очень большого и профессионально сделанного. И посмотрите на эти данные и на данные телевизионных голосований.

Они, фактически, одинаковые. В момент, когда я вёл дискуссию в «Открытой студии», всё те же самые 87,5% говорили, что они не принимают десталинизацию. Всё те же самые 87,5%.

Социологический опрос и эти данные дают один и тот же результат. И не надейтесь, что аполитичные слои общества поддержат это. И не ищите себе опору в пивных барах, подворотнях, магазинах, электричках, фитнесс-клубах и других местах. Там тоже нет этой опоры. Её нет — под ногами пропасть.

Возьмите голову в руки, если вы рациональные люди. А если вы фанатики, то прыгайте в ту пропасть, которая разверзлась перед вами. Прыгайте, но не волоките туда страну. Вот этого мы вам не дадим сделать. И у нас для этого хватит спокойных сил. Спокойных, мягких, нормальных, ибо мы на своей земле. И действовать мы хотим так, чтобы не рухнул наш общий дом, без эксцессов, мягко, настойчиво и аргументированно.

Десоветизация не пройдёт. Она не пройдёт. Точка.

Поскольку, помимо направления «АКСИО», которое мне пришлось обсуждать достаточно широко, я хотел ещё обсудить «Историческое достоинство», то позвольте мне в этой передаче, тем более, что это две майские передачи… И хотелось бы поздравить всех, кто эти передачи слушает, смотрит с праздниками 1-го и особенно 9-го мая, потому что 9-е мая — это наш великий праздник, который десоветизаторы хотят у нас отнять. И который, странным образом, сами предлагают считать основным.