Чтение онлайн

Я с усилием закрыла открывшийся рот и попыталась сохранить невозмутимое выражение лица. На рисунке была изображена какая-то непонятная конструкция, действительно, напоминающая велосипед. Даже, пожалуй, тандем. Только вместо двух сидений, там было одно седло и один…ээээ, искусственный фаллос. Причём, гигантских размеров! Если предположить, что тот, кто сидел на сидении, крутил педали (и они там были!), а тот, кто сидел перед ним… ну, скажем, получал всю полноту впечатлений от такой «езды», то я, пожалуй, понимала, почему лягушонок так испугался.

Мысленно пожелав всему роду Кальтари провалиться в тартарары, я начала объяснять:

– Нет же, Маугли. Это вовсе не то, что ты подумал. Этот механизм используется для того, чтобы на нём ездить.

– Ездить?! – ужас в глазах лягушонка достиг максимума.

Хм, ну и фантазия у него!

– Просто ездить и всё! Деона! Покажи что-нибудь о велосипедах и езде на них!

«Пока у меня самой в мозгах не сдвинулось что-нибудь!» – мысленно добавила я. Всё-таки это настоящее спасение: иметь палочку-выручалочку в виде кибер-консультанта, который может в любой момент подменить тебя. И которая не будет сидеть, пялясь во внешний экран, в состоянии полной прострации. К Вогранам! Ну, я ведь должна была догадаться, что в жизни у заморыша были и тёмные моменты, а вот поди же… И странно, что такой секс кикиморыш всё равно считал допустимым, а вот женщина вызывала в нём непреодолимый ужас. Кстати, возникает вопрос: а почему же он меня-то не боится? Или принимает меня за… За третий пол, что ли? Мрак!!

Дождавшись, когда лягушонок уверится, что велосипеды и циклотроны вовсе не являются орудиями пыток, я увела его на камбуз, с мыслью провести один эксперимент. Наполнив его тарелку всякой снедью, я взяла стул, отставила его от стола и велела Маугли сесть туда. А потом выдала ему его обед.

Только он начал есть, как я уселась за стол со своей порцией. Вполне ожидаемо, лягушонок немедленно сполз со стула на пол, собираясь пообедать там, но я не позволила. Заставила сесть обратно. Заморыш затосковал: и есть хотелось, и воспитание не позволяло.

Тут я сказала:

– Маугли, я разрешаю тебе сидеть, когда ты ешь. Тебе не нужно больше садиться на пол, слышишь? Ты должен сидеть на стуле!

Полюбовалась на замечательную смену цветов с зелёного на голубой… нет, на жёлтый… нет на розовый, на кикиморышевой физиономии, и повторила:

– Я разрешаю!

Лягушонок кивнул с самым несчастным видом. Можно подумать, я его несправедливо обидела! Лишила пожалованной возможности есть, как собачка, на полу! Вдох-выдох, посчитала до десяти и спросила:

– Что не так, Маугли? Тебе не нравится стул?

– Нет, сагите… простите, сагите… я буду сидеть…

А мордочка такая, что сейчас заплачет. Что ж за дела такие? Чем его, к диосам, мебель не устраивает?!

– Маугли, посмотри на меня… Вот так. А теперь расскажи, почему ты расстроился?

С трудом сглотнул, по горлу прыгнул кадык. Трогательно так, прямо цветочек-поредомка…

– С-сагите… пугает Вайятху…

О, Всевидящий! Что за заявление? И почему опять в третьем лице?! Ррррррр!..

– Маугли, говори всё, что хочешь сказать, всё, что тебя беспокоит. Я разрешаю тебе говорить со мной. Мне нужно, в конце концов, чтобы ты говорил со мной!

Ответом стал град слёз, прямо в многострадальную тарелку, которую он, кажется, и так сейчас уронит. И за что мне это, кто бы сказал?!

Я встала, подошла к нему, забрала из дрожащих рук еду, поставила на стол и присела на корточки около него. Н-да, видимо, это было неосмотрительно, потому что в глазах у лягушонка появился такой ужас, как будто произошло святотатство, и он начал спонтанно стекать со стула вниз, намереваясь, видимо, бухнуться передо мной на колени.

– Ма-у-гли! Всё в порядке, честное слово! Я не сержусь, я хочу тебя понять! Что случилось? Почему ты испугался? Чего?

– С-сагите… Вайятху не должен сидеть… рядом с госпожой… есть рядом с госпожой…

– Маугли, посмотри на меня! Ну же!

Так, ладно, со стулом, видимо, произошла ошибочка… Ох, Вограны, хорошо, сейчас поправим.

– Иди сюда, ко мне… Ближе, ещё ближе… Вот так! – я обняла трясущееся недоразумение и принялась поглаживать его по голове. Да, я, конечно, не забыла, к чему это приводит, но и утешать его сейчас «на расстоянии» нельзя. Похоже, для лягушонка физический контакт – не просто приятная, а жизненно необходимая вещь! Вон как сразу прильнул, аж руками в свитер вцепился… – Ну, видишь? Я вовсе не собираюсь тебя ругать или наказывать. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, чтобы ты не боялся и не ждал, что я тебе сделаю больно! Понимаешь? Может быть, ты просто не понял меня, а я – тебя? Расскажи мне, что ты подумал, когда я велела сесть тебе на стул?

Вздрогнул, помялся, но ответил:

– Сагите… вы сказали сесть, но ведь мне нельзя… Я подумал, вы хотите наказать меня.

– Почему? Я ведь сама тебе сказала?

– Всё равно, нельзя – он упрямо покачал головой. – Нарушать запреты нельзя!

– Маугли, хочешь знать секрет?

– Какой? – глаза опять становятся похожими на блюдца.

– Запреты устанавливают хозяева? Так ведь?

– Да…

– А я кто?

– Госпожа… хозяйка…

– Ну, так вот, я снимаю этот запрет. Уничтожаю его. Отменяю. Его больше нет, понимаешь? Нету! Всё, он развеялся, как дым!

Я дунула на ладонь, изображая, как этот противный запрет улетает от нас подальше, и посмотрела в круглые, зелёные глаза.

– Его больше нет!

– Но так нельзя… – Вот упёртый какой! Ещё и сопротивляется.

– Тебе нельзя, а мне – можно. Я – госпожа! И могу отменять старые запреты или вводить новые, понял?

Послушно кивнул. Такое ощущение, что в голове у него идёт непосильная умственная работа, прямо вот-вот искры посыплются!

– Госпожа уничтожила старый запрет? – наконец, выдал этот титан мысли.

– Угу, – энергично подтвердила я.

– А… новый? Какой?

– Ээээ… – что бы придумать? О, знаю! – А новый запрет вот какой: нельзя есть на полу! Только на столе, понятно?

Кивает, но видно, что совершенно ошарашен. Ну, да… Формально – новый запрет, а по сути – отмена двух старых. Лишь бы мозг не взорвался.

Конечно, можно плюнуть на эти стулья, Вогран с ними, пусть бы и дальше сидел на полу, но надоело, что он ведёт себя, как домашний питомец. Было и ещё одно соображение, которое заставляло меня настаивать на своём: рано или поздно, но самосознание лягушонка разовьётся настолько, что он начнёт оценивать моё поведение, мои слова, мои действия именно с самого начала нашего знакомства. И если он почувствует фальшь, даже задним числом, я никогда не смогу убедить его, что всегда видела в нём существо, заслуживающее уважения. Если я хочу, чтобы он стал полноценным – надо именно так себя с ним и вести. А какое может быть уважение, если я сижу в кресле, а он – у моих ног, как собачка?

– Ну, теперь тебе не страшно? – мягко так интересуюсь, без нажима.

– Почти нет, – бубнит недоразумение мне в плечо.

И только я собираюсь расслабиться, как он выдаёт:

– Но сагите всё равно наказывает…

Вот тебе на! Чего я там опять не так сделала?!

– Почему ты так решил? – спокойно интересуюсь.

Спокойствие, только спокойствие…

– Сагите не дарит мне удовольствие… не трогает меня. Не ласкает. И мне не разрешает…

Ой-ёй-ёй… А кто, интересно, только вчера тут извивался в экстазе, хотелось бы мне знать?! Или этого ещё недостаточно?! Ничего себе, аппетиты!