Чтение онлайн

– Ты не виноват. Понимаешь? Не виноват! И госпожа Линна не виновата. Это просто было недоразумение, понимаешь?

Заморыш послушно кивнул, но, по глазам было видно, что ничего не понял. О, Вограны…

– Маугли, смотри сюда. Вот так тебе приятно? – провожу по его груди рукой.

Он кивает, чуть испуганно.

– А так? – провожу чуть сильнее.

Опять кивает.

– А вот так? – ещё усиливаю нажим.

Кивает… и не только.

– Понимаешь, – пускаюсь в объяснения, – ты знаешь наверняка, нравится тебе это или нет. Я могу только догадываться. Чтобы быть в этом уверенной, я спрашиваю о твоих ощущениях. А госпожа Линна, наверное, не спрашивала?

Отрицательно качает головой, после еле заметной паузы.

– Ну, вот! – продолжаю я. – А ты сам ей ничего не сказал, верно?

Опять качает головой. Побочный эффект усиливается, вот, незадача… Это недоразумение вообще, похоже, руками трогать нельзя! Так, о чём это я?..

– Поэтому она продолжала делать то, что тебя пугало. Если бы ты объяснил, что тебе плохо, она, скорее всего, прекратила бы так делать! Понятно?

Опять кивает. И сиреневеет, паразит!

– Поэтому я прошу: если тебе будет неприятно, или больно, или ещё как-то не так, – обязательно скажи мне об этом! Хорошо?

Кивает, с самым несчастным видом, и выдаёт:

– Мне нравится, сагите… мне очень-очень нравится… Сделайте ещё…

О, Вограны… И как с ним разговаривать-то?!.

К воспитательному процессу мы смогли вернуться только через час, – и лягушонок был ещё слабенький, и я не торопилась… В этот раз у меня всё получилось куда нежнее и чувственнее. Думая о том, что нужно исправлять то, что натворила Линна, я старалась изо всех сил, чтобы доверие лягушонка не поколебалось, и не закралось даже мысли о том, что мне не важны его чувства. Мои старания были вознаграждены таким фейерверком, что я просто рот открыла! Мне всегда казалось, что игра цветов на его теле – процесс бесконтрольный, но тут поняла, что, при желании, он может им управлять.

Когда я, не сдержавшись, ахнула от особенно волшебного сочетания, Маугли как-то напрягся, и краски словно примёрзли к его телу, то разгораясь, то бледнея, но, не меняясь больше. Он держался почти до конца, – только когда уже застонал, выгибаясь, по его телу вновь побежали волны, в одном ритме с биением сердца… И я опять подумала, что ласкать его – это сродни творческому экстазу. Пожалуй, ничего подобного мне испытывать раньше не приходилось!

Дождавшись, пока его дыхание выровняется, я наклонилась и очень осторожно прикоснулась губами к его лбу. Реакция была совершенно неожиданная, – он вздрогнул всем телом, как будто его кольнули, и приоткрыл губы. Вот, чем хотите, поклянусь, но заморыш ждал поцелуя! А я вот не буду. Даже не подумаю. Учись терпеть, земноводное, – это тебе пригодится…

Приведя его в порядок, и снова накрыв простынёй, я некоторое время любовалась ошалелыми глазами кикиморыша, которые он даже сфокусировать не мог толком, а потом ушла, заявив, что ему надо отдохнуть. Ну, и мне не помешало бы… Нелегко иметь, знаете ли, дело с субъектом, который заводится от любого прикосновения! Я ведь тоже не железная, между прочим…

В рубке я попросила Деону вывести на экран в каюте какие-нибудь древние сказки. Для малышей эдак лет от двух до четырёх. Более сложные, он, наверное, сейчас не осилил бы. Еще попросила докладывать о его самочувствии и переключилась на поиски флайера.

Минут через двадцать пять кибер-ассистент проинформировала меня, что все сказки для самых маленьких просмотрены по три раза, Маугли зовёт меня и хочет в туалет. Ну, просто не корабль, а детский сад…

Я пришла, лягушонка препроводила в санузел, в приказном порядке усадила на стульчак и похвалила, когда он им – наконец-то! – воспользовался. Кажется, призрак «питона» потихоньку уползает, шипя, в прошлое…

Не успела я уложить заморыша обратно в постель и пристроить над ним медицинский модуль, из которого его всё время снабжали физиологическим раствором, как Вайятху завёл потрясающий по своей глубине разговор:

– Сагите, здесь на экране показывали такие истории!..

– Я знаю, это я попросила Деону.

– А кто Деона? – встревожился кикиморыш, оглядываясь.

– Это моя помощница.

– А где она? Я её не видел!

– Ты её и не увидишь, её можно только услышать.

– Она из такой истории, как на экране?

– Нет, она робот.

– Что такое робот?

– Это искусственный человек.

– Как это – искусственный?..

– Сделанный из металла.

– Зачем?!

– Он может заменять обычного человека.

– Зачем заменять?! Разве сагите… негодная?

Я аж закашлялась от неожиданности.

– Нет, сагите эээ… вполне годная, как ты говоришь, но я одна здесь, на корабле. И я не успела бы всё делать сама, если бы железная Деона мне не помогала.

– Что делает железная сагите? – опасливо осведомился кикиморыш, натягивая простыню повыше.

– Ну… управляет кораблём, например, пока я ухаживаю за тобой.

– Что такое корабль?

– Это вот, – я повела рукой вокруг, – всё вот это. Где мы сейчас находимся.

Маугли огляделся, вид у него стал недоумевающий.

– Это? Это дом, сагите…

Я покачала головой:

– Нет, корабль. Деона, покажи ему какой-нибудь диомульт о космосе и кораблях, обучающий.

В результате просмотра лягушонок оказался в глубочайшем шоке, и я с трудом отговорила его от желания немедленно залезть под кровать и ждать прибытия в порт именно там. Его мир не просто раздвигался, он начинал вращаться, болтаться, кружиться и рушиться. Я, конечно, ему сочувствовала, но продолжала раздвигать горизонты. В наш-то век жить под кроватью, – это уже переходит все границы!

Когда он немножко успокоился, то начался обвал «почему», «зачем», «кто», «что», «сколько», «откуда» и тому подобных вопросов. Час я ещё держалась, а потом позорно капитулировала, велев Деоне объяснять Маугли всё, что ему покажется непонятным. Но использовать понятия и слова, доступные четырёхлетнему малышу. И вообще, я строго-настрого приказал Деоне, в случае любого недоразумения с кикиморышем, напоминать мне тут же, что он, по сути, ещё ребёнок. В чём-то постарше, в чём-то помладше, но, всё равно, ребёнок. И я должна постоянно помнить об этом, чтобы не нагрузить его излишней ответственностью, или обязанностями, которые ему пока не под силу… Мало ли, что он выглядит лет на семнадцать-восемнадцать. На самом деле, ему не больше четырёх.

Убедившись, что кикиморыш плотно занят процессом познания, я опять улизнула в рубку и погрузилась в выбор флайера. Ох, как это было интересно! Куда интереснее, чем объяснять, почему в космосе висит такое количество звёзд, и приводить доказательства, что они не упадут на нас…

К концу дня я нашла подходящий дом в пригороде столицы Второй планеты. Не слишком далеко от города, но и не рядом. Домик был небольшим, в сравнении с виллами, которыми застроили окрестности в последние несколько лет, но он удовлетворял всем моим требованиям: уединённость, никаких соседей на расстоянии ближайших пятисот метров, пять комнат, два санузла, площадка для флайера, ангар, даже небольшой бассейн на заднем дворе. Именно он меня и подтолкнул к окончательному решению. Я обожаю плавать! Иногда мама смеется, что если бы она не знала совершенно точно, кто мой отец, то непременно заподозрила бы, что им был какой-нибудь водяной.