Чтение онлайн

Задумавшись, попыталась вспомнить, видела ли хоть раз в доме Линны срезанные цветы, и поняла, что нет. Ни разу! Всё то, что стояло на подоконниках, подставках или столиках, всегда росло. Местные традиции? Или они все там помешаны на уважении к растениям? Хотя, при той красоте, которой отличалась флора Мирассы, срезать тамошние растения и впрямь казалось святотатством. Ну, значит, поэтому и садовник…

Тем временем, Эдор вовсю гонял лягушонка по списку приветствий, дополнив его ещё парочкой выражений из сленга. Бедный кикиморыш мужественно сражался за право обихаживать ползающий куст, который застыл на том месте, куда его поставили, только изредка шевеля своими отростками-корнями. По-моему, он уже ушёл в нирвану. Ещё бы – столько воды!..

Покачав головой, я покинула тот дурдом, что творился у бассейна, решив озаботиться ужином. Сейчас надрессируются, и кто-нибудь окажется голодным, наверняка. Лягушонок, например, никогда не отказывался от еды.

Когда Эдор, а следом за ним и Маугли, вернулись в дом, я уже ждала их за накрытым столом. Поужинали все, с большим аппетитом, за исключение кикиморыша, который скованно ковырялся в тарелке, косясь на Эдора. Ну, хоть под стол не запросился, – то хлеб. Мне мерещилось, что лягушонок постоянно хочет спросить: «И так теперь будет всегда?». Я только сочувственно вздыхала. Целеустремлённости стратегу было не занимать, силы воли – тоже. Не миновать Маугли стать в высшей степени вежливым и благовоспитанным гуманоидом. Впрочем, мне это было только на руку, потому что сама я лягушонка постоянно жалела, чем он неосознанно и пользовался. Или не совсем неосознанно?..

После еды пошла уложить кикиморыша в постель, – он до сих пор отказывался ложиться, если меня не было рядом, так что у нас выработалось нечто вроде вечернего ритуала: гигиенические процедуры, потом душ, потом надевание пижамы, которое частенько затягивалось и превращалось вовсе даже в снимание пижамы… потом укладывание заморыша в постель (мою, естественно), потом обязательный поцелуй (ну, или несколько, – как пойдёт), и пожелание спокойной ночи. После этого счастливый Вайятху соглашался отпустить меня, если требовалось.

В этот раз всё прошло почти точно так же, как и всегда, за исключением одной детали: Маугли постоянно передёргивал лопатками, словно его что-то беспокоило. Отговорился от меня тем, что «по спине мурашки бегают», и лёг спать, а я спустилась вниз. Мне нужно было поговорить с Эдором.

Стратег нашёлся в кабинете, в кресле, которое предпочитал всем остальным, и с блокнотом в руках. Естественно.

– Спрашивай, – разрешил он, не отрываясь своего занятия и продолжая что-то передвигать и помечать на экране.

Я поморщилась. Ну, не нравилось мне, когда вот так прямо давали понять, что я предсказуема и понятна, как старая напечатанная книга. Из вредности ушла на кухню и принялась готовить кофе. Вот сейчас пойдёт аромат, и посмотрим, кто из нас двоих более предсказуемый…

Победил кофе. Вскоре после того, как обе чашки были поставлены на стол, в дверях появился Эдор. Принюхавшись, он притворно вздохнул и констатировал:

– Вообще-то, это уже нечестный приём.

– А ты знаешь, что я очень любопытна. Но молчишь.

– Ну, что? – глаза Эдора хитро блеснули. – Будем меняться? Кофе на информацию.

– Идёт, – быстро согласилась я, пока он не раздумал. – Итак, первый вопрос. Сколько ваших смогли улететь с базы?

– Ага, успела посмотреть? – прокомментировал контрабандист, смакуя первый глоток. – Всего двадцать семь человек.

– Так мало?! – не удержалась я.

– Увы, всё очень сложно. Посещать базу слишком часто, – значит, привлекать к ней ненужное внимание. Кроме того, нельзя же им лететь в никуда, нужно подготовить легенду, документы, жильё, дать время на адаптацию. Кстати, скоро будем пытаться вывезти очередных желающих.

– Каким образом?

– У меня есть транспортная курьерская компания. Мелочь, но своя. Так, – перевозка и доставка небольших грузов. Подбираем крохи у Почтовых служб разных планет этого сектора. В-основном, конечно, самые нелюбимые направления, – окраины, Кольцо, такие вот заброшенные базы.

– Значит, продукты и всё такое, вы привозите сами?

– Да, почти всё. Часть они выращивают прямо на месте, часть получают через благотворительные организации, часть – как необходимое для ремонта оборудование и детали. Там же до сих пор все эти базы числятся, как «третья линия обороны». Знаешь, – если вдруг, когда-нибудь, кто-нибудь пробьётся из-за Рубежа, то предполагается, что пустующие базы можно будет использовать для организации ещё одной линии в Кольце.

Я кивнула.

– Ну, вот так потихоньку и перебиваются. Плюс – отец согласился на проведение некоторых медицинских экспериментов, из разряда очень долгосрочных, на охраняемой им базе. Мы выращиваем опасные ингредиенты для лекарственных препаратов. За это тоже кое-что капает.

– Опасные? А как же здоровье? – поразилась я.

– А мы устойчивые. Нам это не мешает, зато платят неплохо. И нашим фармацевтам материал бесплатный достаётся.

– Они тоже, что ли, лекарства разрабатывают?

– Да.

– А зачем? У вас же иммунитет?

– Нам не нужно, а вот людям… Наш отец серьёзно болен, и уже несколько лет держится только на наших разработках и силе воли.

– Сочувствую… – мне стало неловко. Тут же вспомнилась фигура в кресле и глубокий голос: «Здравствуй, дорогая наша девочка…»

– Спасибо. Это ещё одна причина для нас поскорее найти планету для проживания. Он мечтает быть похороненным в земле. Говорит, никогда не любил космос.

– Но столько лет прожил именно в космосе.

– Да.

– Он у вас очень сильный, – задумчиво сказала я, грея пальцы о горячую чашку. Почему-то стало холодно.

– Он – самый лучший, – как нечто, само собой разумеющееся, сообщил Эдор. – Ну, так вот… Мы говорили о деньгах. Семье нужно довольно много денег, и их надо было как-то зарабатывать. Не просто прокормить столько народу. Даже если учитывать наши скромные запросы.

– В смысле?

– В смысле, что мы там ели по очереди, один раз в три дня. Для роста и нормального самочувствия вполне хватало, мы же специально приспособлены для лишений. В основной массе. Каждодневное питание необходимо только некоторым врачам и поварам, а так… Справлялись. Поначалу вообще одна сухая смесь и концентраты были, и ничего. Выжили.

Я бросила пить кофе и теперь таращилась на Эдора, вальяжно расположившегося на стуле.

Это я считала своё детство тяжёлым? Это мне было обидно, что покупают мало игрушек? Это я устраивала скандалы родителям, когда они пытались не отпускать меня на затяжные вечеринки с Линн? Мои бы проблемы да генно-изменённым… Стало жаль контрабандиста, просто до слёз. Не удержавшись, быстро вытерла глаза.

Похоже, мачо заметил, потому что выпрямился на стуле и серьёзно заявил:

– Эй, а вот оплакивать нас не надо! Мы ещё живы, знаешь ли! Что за манера, – ты рассказываешь о пройденный трудностях, ожидаешь, что тебя похвалят, скажут, что ты велик, как герой древности, а вместо этого над тобой хлюпают носом, как будто ты упал и разбил коленку… Тэш, прекрати!