Чтение онлайн

В монастырской усыпальнице разместилось сначала зернохранилище, а потом курятники и свинарники. Надгробные плиты, на которых были сделаны старинные орнаменты и надписи о погребенных знатных инокинях, выломали… А ведь над местом погребения инокини Соломонии-Софии в свое время был устроен "деревянный саркофаг, с резьбой и позолотой; в середине покров, шитый золотом и шелками, с изображением лика преподобной Софии. Над саркофагом — балдахин на столбах с резными и по резьбе золочеными клеймами — 1513 года". И все это богатство было уничтожено; в музей удалось вывезти только четыре резные колонки и покров. Надгробия употребили для восстановления восточной ограды монастыря, рухнувшей в 1933 году; "в фундамент ее употребляли белокаменные плиты из усыпальницы, а также те, что лежали на захоронениях вдоль стен — в том числе Елены Шуйской и др.".

Располагалась в зданиях святой обители и биохимическая лаборатория, в которой разрабатывалась вакцина от туляремии. Разместилась эта лаборатория в надвратной Благовещенской церкви, а в алтаре храма держали подопытного козла… В 1936 году политизолятор БОН (База особого назначения) был расформирован, а рецепт ценнейшего препарата "невежественные тюремщики то ли потеряли, то ли уничтожили" [73] .

В сентябре 1937 года органы Политуправления арестовали игуменью Свято-Покровского монастыря Марию Алексеевну Либеровскую, обвинив ее "в участии в антисоветских сборищах". И уже в октябре ее, монахиню Покровского монастыря А.И. Ершову и еще шестерых женщин осудили "за антисоветскую агитацию, распространение контрреволюционных слухов и толкований центральных газет" и т. д. В середине октября 76-летняя инокиня М.А. Либеровская была расстреляна..

С 1954 года в обители начались реставрационные работы, во время которых многим ее сооружениям был возвращен первоначальный облик. В 1960 году монастырь приобрел статус памятника архитектуры республиканского значения, но уже через пятнадцать лет в его зданиях, согласно постановлению Совета министров СССР от 12 декабря 1967 года "Об организации гостинично-туристического комплекса в г. Суздале", появились гостиницы, рестораны, бары и др. Во второй половине XX века по периметру монастырских стен расположились дома-кельи, поставленные по плану XVII столетия и по образцам монастырских домов, какими владели монахи, происходившие из семей зажиточных. Лишь Приказная изба XVII века использовалась под часть музейной экспозиции по истории монастыря — "Белошвейное дело" и "Каменный мешок" (в последнем держали крестьян за недоимки и монахинь за грехи). Демонстрировались также две кельи: одна — богатой послушницы, другая — бедной, с узкой кроватью и деревянной раскладной лавкой для странниц.

Возрождение Свято-Покровской обители началось в 1992 году. На праздник Святой Пасхи, впервые после 70-летнего запустения, в усыпальнице Покровского собора было совершено богослужение. А через год стала возможной служба и в самом соборе Покрова Пресвятой Богородицы. В храме был сделан сложный ремонт, проведено отопление; стараниями сестер написаны иконы и устроен 4-ярусный иконостас. В монастыре собрана библиотека, в которую вошли сочинения Отцов Церкви, жития святых, душеполезные поучения и другая литература.

Со временем Церкви были переданы и остальные монастырские здания: надвратный храм, корпус богадельни и т. д. Весной 2008 года из зимнего храма во имя преподобных Иоакима и Анны вывели ресторан гостиницы "Покровская", а дома-кельи, в которых раньше размещали иностранцев, переданы святой обители. Правда, следует отметить, что в одном из таких домов до сих пор все еще размещается кафе "Трапеза".

В 1526 году в Свято-Покровскую женскую обитель прибывает Соломония Сабурова — еще совсем недавно супруга великого князя Василия III. О женитьбе их Н.М. Карамзин в своей "Истории государства Российского" приводит следующий рассказ Франциска да Колло (посла императора Максимилиана): "Великий князь Василий вздумал жениться (это было еще при жизни его отца. — Н.И .), обнародовал во всем государстве, чтобы для него выбрали самых прекрасных девиц, знатных и незнатных, без всякого различия. Привезли их в Москву более пятисот; из них выбрали 300, из трехсот 200, после 100, наконец, только 10, осмотренных повивальными бабками; из сих десяти Василий избрал себе невесту и женился на ней".

Супругой Василия Иоанновича стала Соломония Сабурова — дочь незнатного дворянина Юрия Константиновича, который только после свадьбы дочери получил боярское звание [74] . Оставшись сиротой еще в колыбели, Соломония после смерти матери поступила на попечение родной тетки, которая ее безмерно и горячо любила. Красавица, умная и добрая от природы, Соломония была утешением всей семьи. Согласно правилам того времени воспитывали ее в страхе Божьем, строгом благочестии и доброй нравственности.

Когда Соломонии объявили о повелении Василия Иоанновича, она со страхом поехала к великокняжескому двору, так как ей тогда не исполнилось еще и шестнадцати лет. К тому же она была очень скромна и застенчива, так как до тех пор ее окружала только собственная семья и никуда она еще не выезжала из поместья отцовского.

После избрания юную Соломонию тотчас же торжественно ввели в княжеские хоромы, исполнив предварительный обряд посвящения в государевы невесты. Свадьбу сыграли 4 сентября 1505 года, а через полтора месяца скончался отец Василия — великий князь московский Иван III, и 26-летний Василий III взошел на прародительский престол, которому верой и правдой служили отец, дед и прадед его молодой жены.

Добрая и ласковая княгиня Соломония всей душой полюбила великого князя, и молодые супруги стали жить в любви, мире и согласии. Все свое время княгиня посвящала разным добрым делам; милостыню она раздавала с необыкновенной щедростью, в большие церковные праздники посещала монастыри и оделяла монашескую братию и особенно сестер щедрыми дарами. Народ знал доброту княгини Соломонии, и много страждущего люда обращалось к ней со всякими просьбами.

Почти двадцать лет прожили супруги в добром согласии, и лишь одно омрачало их любовь — не было у них детей. Почти каждый год ездили они на богомолье, моля Господа о даровании им детей, немало выстроили церквей и сделали в них богатые вклады. Но все было тщетно… Шли годы, и вполне реальной становилась возможность передачи великокняжеского московского престола, после смерти Василия III, одному из его братьев — Юрию Дмитровскому, Семену Калужскому, Дмитрию Угличскому или Андрею Старицкому. Отношения их с великим князем были весьма сложными, чем не раз пытались воспользоваться соседние государства, и Польша в первую очередь.

И тогда великий князь Василий Иоаннович решает развестись с Соломонией. Самой большой сложностью при расторжении брака была юридическая сторона дела, так как в истории Рюриковичей не было еще такого случая, когда при живой жене задумывалась бы новая свадьба. Тем более и речи не могло быть о новом браке при живой жене, даже принявшей постриг Константинопольский патриарх, как глава Православной церкви всего мира, согласия на развод не дал, и тогда великий князь Василий III обратился к митрополиту Московскому Даниилу, который был более политиком, чем "пастырем духовным". И тот нашел оправдание для развода, к тому же намерение царя поддержали и многие бояре: "Государь! Неплодную смоковницу иссекают и выбрасывают вон из виноградника".

Однако другие выступили против развода и не побоялись сказать царю, что затевает он дело беззаконное, по своеволию своему попирая церковные и человеческие законы.

В числе последних были боярин И.Н. Берсеня-Беклемишев, командовавший стражей у Каменного моста, Максим Грек и инок Вассиан (в миру Иван Патрикеев), единодушно осудившие царя за его намерение развестись с законной супругой. И.Н. Берсеня-Беклемишев даже ходил с протестом к великому князю, но тот прогнал его с ругательными словами. И первой слетела голова этого боярина, который был казнен за свое "высокоумие" и собственное "мнение", а это, по словам летописца, — "всем бедам мати" [75] .