Чтение онлайн

Максим Грек был сослан в Иосифо-Волоколамский монастырь — "обращения ради, и покаяния, и исправления", без права "писати, или писание составляти". С Вассианом Патрикеевым расправились позже. Сочувствовали великой княгине Соломонии и простые москвичи, о чем в народной песне пелось так:

До нашего времени сведения о "неплодстве" великой княгини Соломонии дошли из показаний ее брата — И.Ю. Сабурова. Согласно им, она будто бы говорила ему, что есть "жонка Стефанидою зовут, резанка, а ныне на Москве, и ты ее добуди да ко мне пришли". Стефаниду будто бы доставили к великой княгине, и вместе они "смачивали заговоренной водой сорочку, порты и чехол и иное платье белое", а также велела ворожея этой водой обтираться, чтобы "великий князь любил". А так как всякое знахарство тогда осуждалось, то великий князь Василий Иоаннович решил постричь супругу в инокини. В официальной версии о пострижении великой княгини Соломонии говорилось следующее: "Благоверная великая княгиня Соломония, видя бесплодие чрева своего, словно древняя Сара, стала просить госуцаря… чтобы он позволил ей принять иночество. Царь же государь всея Руси не давал согласие на такое ее желание, возражая на просьбу так: "Как же я могу расторгнуть этот брак, когда после него не могу во второй вступить?", поскольку государь богобоязненно следует заповедям Господним и церковным установлениям" [76] .

Другие версии прямо указывают на насильственный постриг Соломонии по приказу великого князя. И в ноябре 1525 года в соборе московского Рождественского монастыря великую княгиню постригли в монахини с именем София. Некоторое время она проживала в стенах этой обители, а весной 1526 года ее отправили в суздальский Покровский женский монастырь.

В сочинении австрийского дипломата барона Сигизмунда Герберштейна сказано: "Во время нашего тогдашнего пребывания в Московии некоторые утверждали нам за непременную истину, что Саломония родила сына, по имени Георгий, но никому не желала показать ребенка. Мало того, когда к ней присланы были некоторые лица для расследования истины, то она… отвечала им, что они недостойны того, чтобы глаза их видели ребенка, а когда он облечется в величие свое, то отомстит за обиду матери. Некоторые же упорно отрицали, что она родила" [77] .

Слухи эти, по словам С. Герберштейна, исходили от жен двух важных придворных — "казнохранителя Георгия Малого и постельничего Якова Мазура". Эти женщины уверяли, что от самой Соломонии слышали о ее беременности и скорых родах. Когда же слух об этом дошел до великого князя Василия Иоанновича, тот так разгневался, что приказал обеих женщин отрешить от двора, а жену Георгия Малого еще и наказать кнутом за то, что она вовремя не сообщила ему об этом.

В Суздале великая княгиня-инокиня Соломония-София находилась под защитой стен Покровской обители, так как монастырь этот обустроился и разбогател благодаря ее щедрым пожертвованиям. Это была своего рода ее личная обитель-крепость, тесно связанная с великой княгиней все последние годы ее жизни и всем обязанная ей одной. Здесь, вдалеке от Москвы, она могла чувствовать себя в безопасности за высокими монастырскими стенами, здесь она мота принимать кого угодно, не боясь зорких таз и чутких ушей многочисленных шпионов. Только в Покровском монастыре великая княгиня могла так высокомерно отказать посланцам великого князя, когда те потребовали показать ребенка [78] .

Непрестанная молитва, суровый пост и тяжелый труд, который Соломония сама назначила себе, занимали все дни ее пребывания в монастыре. Сохранилось даже предание, что она своими руками выкопала в монастыре колодец. Могила ее находилась в подклети Покровского собора — рядом с могилой старицы Александры, скончавшейся в 1525 году. Между этими захоронениями находилась третья, безымянная могила, отмеченная только небольшой плитой (без надписи). По официальной версии, под этой плитой якобы была похоронена малолетняя царевна Анастасия — дочь Василия Шуйского. Согласно же легенде, передаваемой из поколения в поколение монахинями Покровского монастыря, это была могила сына Соломонии.

И простой народ, и знатные лица в своих горестях, скорбях и несчастиях стали притекать к гробнице великой княгини Соломонии. Ключарь Анания Федоров в своем уже не раз упоминавшемся на страницах нашего повествования сочинении сообщал, что "от гроба преподобной Софии истекало много чудес и исцелений для притекающих с верою во славу Христа Бога нашего".

Так, в 1598 году "ко гробу Соломонии припала с молитвой девица Анна из рода Ногтевых, которая шесть лет была слепа. Усердная молитва ее была услышана, и она прозрела.

В 1610 году при гробе Соломонии получила исцеление жена священника того же Покровского монастыря — Дарья, которая была расслаблена и совсем не владела своими членами".

Эти и другие чудотворения у гроба инокини Софии побудили суздальского епископа Серапиона сообщить обо всем патриарху Иосифу, который и повелел ему освидетельствовать мощи Соломонии. Почитание же ее узаконили только в царствование Алексея Михайловича, который хоть и сам бывал крут; но заботился о замаливании грехов прежних государей. Согласно монастырскому преданию, службы и моления пелись у гробницы Соломонии до царствования Петра I. Затем их отменили и повелели петь только панихиды [79] .

В 1934 году суздальский историк А. Варганов вскрыл маленькую могилу, находившуюся рядом с гробницей преподобной Соломонии-Софии. Каково же было удивление археологов, когда они не обнаружили в ней не только скелета, но и следов его! В захоронении лежала только деревянная кукла, одетая в детскую шелковую рубашечку, которая теперь хранится за стеклом в Суздальском музее. Когда-то эта коричневого цвета рубашечка по рукавам и вороту была расшита серебряными нитями.

Предание о спасшемся сыне великой княгини Соломонии нашло отражение не только в легендах, но и в светской литературе. Так, историк и археолог С.Д. Шереметьев был уверен в том, что у великой княгини был сын, и утверждал, что Соломония сама хотела уехать в Суздаль, чтобы разрешиться от бремени и уберечь ребенка от преследований со стороны Глинских. Знал о его существовании и царь Иван Грозный, поэтому боялся за престол московский. Может быть, этим объясняются также и такие черты его характера, как подозрительность, склонность всюду видеть заговоры, резкая смена настроений и т. д.

О происхождении героя народных преданий Кудеяра ничего не говорится, кроме того, что он, мстя за несчастную судьбу своей матери, встал во главе шайки разбойников и грабил богатых купцов и бояр. Историк Н.И. Костомаров героем своей хроники "Кудеяр" сделал реальное историческое лицо — боярского сына Кудеяра Тишенкова, который в конце романа, чтобы отомстить Ивану Грозному, бежал к крымским татарам и даже участвовал в набеге хана Девлет-Гирея на Москву в 1571 году.

Исследователь В. Смирнов отмечает, что никаких исторических подтверждений эта романтическая история не имеет, и единственным документом, в котором упоминается некий Кудеяр, является письмо Ивану Грозному из Крыма, написанное опричником Васькой Грязным, попавшим в плен к татарам. Человек это был невероятно хвастливый и легкомысленный, и в том же письме уверял, что в одном бою насмерть покусал шестерых татарских воинов, а еще 22 человек покусал, но не до смерти. В письме он называет Кудеяра "государевой собакой, изменником", и в этих словах его некоторые историки видят доказательство побега Кудеяра к крымскому хану. В. Смирнов предположил, что, скорее всего, этот Кудеяр родом был из казанских татар, не принявших власть русского царя и бежавших к единоверцам в Крым [80] .

Соломония Сабурова была лишь первой узницей Свято-Покровской обители, для которой монастырь стал пожизненным местом заключения. Впоследствии в силу придворных интриг сюда тоже нередко попадали особы из княжеских и даже царских семей. Насельницей обители была и Анна Васильчикова — шестая жена Ивана Грозного, с которой царь прожил около четырех лет. В 1610 году, после свержения "боярского царя" В.И. Шуйского, ту же судьбу испытала его жена Мария Петровна. В монастырь попадали и вдовы казненных бояр, которые стали почитать покойную Софию-Соломонию как святую. На проживание знатных особ обители жаловались села, деревни, луга и пашни, поэтому она была сказочно богата.

Другой царственной инокиней Свято-Покровской обители стала Евдокия Федоровна — первая супруга Петра I. Происходила она из рода Лопухиных, не считавшихся знатными, но они пользовались доверием царицы Натальи Кирилловны, которая и женила царя на молодой красавице. Брак совершился 28 января 1689 года — тихо, скромно, без особых торжеств… И даже не в Благовещенском соборе Кремля, где обычно венчались цари русские, а в небольшой придворной церкви Святых апостолов Петра и Павла.

Едва миновал медовый месяц, как царь Петр оставил молодую жену и поскакал в Переславль строить с немецкими корабельными мастерами суда. Евдокии грустно было оставаться одной, из походов Петр не писал к жене своей, со временем заметно охладел, а потом и вообще забыл о ней, веселясь в Немецкой слободе, где его сердцем завладела хорошенькая, своенравная Анна Моне.