Чтение онлайн

Какого хрена они там делают, если не могут заставить её кончить? Просто прижимают свои безжизненные языки к ее клитору в надежде на чудо?

Мягко говоря, вечер был настоящей пыткой.

— Боже, сегодняшний вечер очень похож на то словно мы накурились, — говорит Чарли, шепча мне на ухо.

Этого ещё не хватало.

Шепот, прикосновения, дружба, которую, как она думает, мы развиваем, а на самом деле все, что она делает, это превращает меня в озабоченного ублюдка. Она хорошо играет в «Угадайку», очень хорошо… Когда рисуют другие, она отвечает в считанные секунды, шепчет мне на ухо, посылая мурашки вверх и вниз по позвоночнику. Но когда наступает наша очередь, у нас, кажется, возникает недопонимание. И это моя вина, потому что я не могу сосредоточиться на том, что рисую, когда она сидит передо мной, ее голова на уровне моего члена, скользит вверх-вниз и выкрикивает ответы. Как будто если бы я расстегнул штаны, то смог бы заткнуть ей рот своим членом.

И я неоднократно думал об этом.

Каждый раз, когда мне приходится выходить и рисовать.

Эта мысль настолько яркая, что я не могу думать ни о чем другом. Каждый раз, когда встаю, у меня возникает искушение откинуть ее волосы в сторону и прижать ее голову к своей промежности.

И.

Я.

Не.

Думаю.

В.

Этот.

Момент.

О.

Том.

Что.

Она.

Моя.

Помощница.

Здесь, в этой комнате, когда мы проводим вечер игр с моими друзьями, когда она стоит передо мной на коленях, она — самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, и если быть до конца честным, я хочу овладеть ею.

Блядь.

Поговорим о том, как шокировать окружающих.

Впрочем, не думаю, что Роарк удивится, ведь он настолько внимательно следит за мной, что, наверное, может прочитать каждую непристойную мысль, пришедшую мне в голову.

Но даже несмотря на то, что я отвлекаюсь, проигрываем не мы. Брэм и Лайнус проигрывают, и, скажем так, Брэму это совсем не нравится. Совершенно расстроенный и обезумевший, он смирился с этим, и набивает рот едой, а не пытается угадать чужие рисунки, чтобы набрать очки, когда закончится командное время.

— Твоя очередь, — говорит Брэм, бросая мне маркер.

Чарли тянется сзади и массирует мои плечи, наклоняясь вперед, так что ее дыхание щекочет мне ухо.

— Вы справитесь, босс. Простые рисунки. Я отлично угадываю. Победа за нами.

Блядь, ей нужно перестать так прикасаться ко мне, или, может быть, провести руками по моим плечам и вниз по грудным мышцам к соскам…

Покачав головой, я резко встаю и молюсь богам стояка, чтобы все было под контролем.

— Команда «Лимонные коржики», — говорит Чарли, каждый раз, когда наступает наша очередь, и поднимает кулак в воздух.

Блядь, она восхитительна.

Просто охуительная.

Ее улыбка заразительна, волнение захватывает, а то, как она размахивает руками, когда участвует в соревнованиях, — скажем так, я чувствую отпечатки ее ладоней по всему телу.

Ладно, сосредоточься, Уэстин.

Я беру карточку и говорю:

— Это действие.

Чарли хлопает в ладоши.

— Действие, поняла. Поехали.

Я быстро смотрю на карточку с информацией, и Брэм запускает таймер.

Пушечный выстрел.

Легко. Сосредоточься. У тебя все получится.

Я рисую круг обозначающий колеса, а затем две линии — пушка.

— Пенис, — кричит Чарли, падая передо мной на колени, как и в прошлый раз, и глядя вверх, ее возбужденные глаза пронзают меня насквозь. — Пенис, большой пенис. Маленький пенис.

— Это действие, — говорит Брэм.

— Ах да. — Чарли кивает.

Пытаясь сделать свою пушку менее похожей на пенис, я пририсовываю круг для отверстия, но в итоге она становится больше похожа на головку члена.

Блядь.

— Двигающийся пенис. Двигающийся туда-сюда пенис. Член… возбужденный член. О, это член. Заниматься херней. Это что, заниматься херней?

Боже.

Я рисую еще одну пушку, на этот раз рисую круг и думаю, что это больше похоже на пушечное отверстие, когда Чарли говорит:

— Отверстие в пенисе. Основание пениса. Пенис… О. Обрезание пениса. Обрезание. Это обрезание! — кричит она еще громче. Дергая меня за штаны, она спрашивает: — Это обрезание?

Я качаю головой, стискиваю зубы и выпускаю стрелу из верхней части пушечного отверстия, но, боже, от этого становится только хуже.

— Эякуляция. Эякулятор из стояка. Стояк оргазмирует. Пенис перед оргазмом. О! Кончающий член. Это кончающий член.

Боже, перестань говорить «кончающий». И член! Ради всего святого, перестань говорить «член». Я качаю головой, тяжело сглатывая.

— Пенис… Э-э-э… пенис.

— Десять секунд, — выкрикивает Брэм, и в этот момент Чарли выдаёт все свои догадки, делая меня ярко красным, ее голова покачивается в такт ответам прямо перед моей промежностью.

— Кончил во время сна, преждевременная эякуляция, кончить мне на лицо, кончить на лицо. Кончаешь мне на сиськи. — Она тычет мне в ногу, глядя прямо в глаза. — Это обозначает кончить на сиськи? — Я. Умираю. Медленной. Смерть. — Нет, хорошо. Удар по члену. Пенис… пенис… пенис… пенис…

— Время.

— Мать твою, это сперма?

Я провожу рукой по лицу и бросаю маркер на кофейный столик.

— Пушечный выстрел, — прохрипел я, мое либидо подскочило на сто процентов от такого частого произнесения ею «член» и «кончаешь мне на сиськи».

— Угу. — Она откидывается на пятки и постукивает себя по подбородку. — Да, вижу, где я промахнулась. Видимо, мои мысли были заняты только мужским фаллосом.

У меня нет слов. Ни одного. Почти не дышу. Ничего.

— Не будь строга к себе. Я думал о том же, особенно учитывая, что сравнение рисунка с членом Рэта просто поразительное, — говорит Роарк.

— И сперма… в точку, — добавляет Брэм. — Он всегда считал себя пушкой. Помнишь, как ты…?

— Только посмотрите, — говорю я. — Роарк и Саттон выиграли. Игра окончена.

Я беру воду и иду к балкону квартиры Брэма. Мне отчаянно нужен свежий воздух, чтобы не только охладиться, но и успокоить бешено колотящееся сердце и бушующие гормоны.

Дверь на балкон открывается и тихо закрывается. Мне не нужно оборачиваться, чтобы увидеть, кто это, потому что в этот момент я чувствую ее.

Я прислонился к каменной стене предплечьями, в руках у меня зажат стакан, когда рядом со мной останавливается Чарли.

Она толкает меня бедром и спрашивает:

— Вы в порядке?

— Отлично. Ты?

Она нежно улыбается мне и поворачивается так, что ее спина оказывается прижатой к стене, мы стоим лицом друг к другу.

— Уверена, Вы уже никогда не будете смотреть на меня, как прежде после того парада пенисов, который я только что устроила.

Я не смогу смотреть на тебя по-прежнему по многим причинам, в основном потому, что эти леггинсы творят с моим воображением невообразимые вещи.