Чтение онлайн

— Все было не так, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Она закатывает глаза и снова опускает голову на подушку.

— Просто уходи, Рэт. Все кончено.

— Так вот оно что, ты просто приняла решение, даже не выслушав меня?

— Именно этим ты и занимался все время, — принимал решения. Пришло время сделать выбор, который улучшит мою жизнь, а это значит уйти от тебя.

Ее слова — чертов кинжал прямо в мое сердце.

Уйти от тебя.

Эти три слова эхом отдаются в моей голове, когда я смотрю на нее. Она практически безжизненна, в ее лице нет красок, в улыбке нет игривости, в глазах нет блеска. Словно кто-то выключил рубильник и сделал ее тусклой.

Больно. Больно видеть ее такой, побежденной, но еще больнее осознавать, — вряд ли я смогу что-то исправить. Она приняла решение, судя по решительности в ее голосе.

Осознание того, что все может закончиться, начинает подкатывать к горлу, и я говорю:

— Чарли, просто выслушай меня.

— Нет, — отвечает она. — Я услышала все, что было нужно. Уходи. Возьми свое кольцо и уходи.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала. Смирившись с тем, что мне не удастся ее переубедить, я встаю и убираю кольцо в карман. Не отходя от кровати, говорю:

— К твоему сведению, Чарли, ты для меня больше, чем пешка. Ты для меня больше, чем фиктивная невеста. Ты для меня больше, чем друг. Ты… блядь. — Я задыхаюсь, а когда она отворачивается еще дальше, у меня щемит сердце. — Ты моя девочка.

— Нет, это не так, — говорит она, ее рот приглушен подушкой, в которую она вцепилась. — А теперь уходи. Не заставляй меня повторять.

Я хочу рассказать ей больше. Хочу сказать, что все, что она сказала, — неправда, я забочусь о ней, я… люблю ее. Но думаю, что в данный момент все, что я скажу, останется без внимания. Поэтому вместо того, чтобы оставаться там, где могу только разозлить ее еще больше, я делаю то, о чем она просила меня.

Я ухожу.

ЧАРЛИ

Он здесь.

Я смотрю на сообщение от водителя Рэта и готовлюсь к тому, что это будет ужасно неловкий, невероятно эмоциональный день.

Изначально я сказала, что буду выполнять свою работу, даже если все пойдет наперекосяк, потому что люблю свою работу. Мне нравится то, чем я занимаюсь, и не собираюсь отказываться от этого из-за чего-то личного.

Вот почему я стою у лифта и жду, когда появится мой босс.

Мой босс.

Не мой парень.

Не мой жених.

Не тот мужчина, в которого я по уши влюбилась.

Нет, теперь он мой босс и останется им до тех пор, пока не решит это изменить.

Остаток субботнего вечера я проплакала до глубокой ночи, пока наконец не заснула, проснувшись лишь от того, что мне пришло еще около десяти-двадцати сообщений от Рэта с разбитым сердцем. Я выключила телефон и вернулась в постель, пообещав себе, что еще один день, и снова соберу свою жизнь воедино.

Снова.

Несмотря на то, что на мне любимые брюки и блузка, сегодня я не чувствую себя сильной и готовой к борьбе с миром. Мне плохо, как будто меня может стошнить в любую минуту. Мысли крутятся вокруг того, что он может сказать, и боюсь, что при одном его взгляде моя решительность треснет пополам и я снова окажусь беззащитной перед ним.

Но я не собираюсь зацикливаться на произошедшем. Я буду двигаться вперед и делать свою работу как профессионал, потому что таковым я и являюсь.

Лифт звенит, и у меня перехватывает дыхание.

Он здесь.

Я выпрямляюсь, прижимаю блокнот к груди и молюсь, чтобы в его присутствии мне удавалось держать себя в руках, несмотря на эмоции, которые подтачивают мою решимость.

Двери разъезжаются и из лифта выходит взъерошенный Рэт. Его волосы в беспорядке, одежда измята, он выглядит так, будто спал в костюме, а не собирался сегодня утром с присущей ему элегантность.

Он меня не замечает, поэтому я говорю:

— Доброе утро, мистер Уэстин.

Он вскидывает голову, и я впервые вижу его налитые кровью и запавшие глаза. О боже, он выглядит просто ужасно. Неужели я ошиблась в своих догадках в эти выходные?

Нет, он сказал, что его намерения не были чисты. Скорее всего, он просто расстроен, что его поймали.

— Чарли, — говорит он на выдохе. — Ты здесь.

— Конечно, я здесь. В конце концов, это моя работа. — Я протягиваю руку. — Если не возражаете, я сейчас заберу список и позволю Вам заняться утренними делами. Вас ждет овсянка.

— Нахуй список и марш в мой кабинет. Нам нужно поговорить.

Я поднимаю руку.

— Перейдем сразу к делу. Прежде чем все зайдет дальше, Вы должны понять одну вещь. То, что между нами произошло, закончилось, окончательно закончилось, а это значит, что мы возвращаемся к взаимоотношениям босса и помощника. Не будет никаких личных запросов, никаких прикосновений и сексуальных намеков. Я не побрезгую донести на Вас, мистер Уэстин.

— Чарли, — говорит он, поникнув, — ты, блядь, несерьезно.

— О, я сама серьезность. Я здесь для того, чтобы выполнять свою работу и ничего больше. — Шевелю пальцами и говорю: — Список, пожалуйста.

— У меня его нет.

— Что значит, у Вас его нет? У Вас всегда есть список.

— Да, но это было до того, как я влюбился в свою помощницу и в эти выходные мое сердце было разбито.

Я опускаю блокнот, потрясенная тем, что он попытался выставить себя жертвой этого безобразия.

— Твое сердце было разбито? Ты, издеваешься надо мной? — Я указываю на свою грудь. — В эти выходные было разбито мое сердце. Я была единственной, кто пострадал, кого обманули, кто думал, что она намного больше, чем была на самом деле. — Эмоции застревают у меня в горле, и я проклинаю себя за то, что оказалась недостаточно сильной. Шепотом, я говорю: — Ты заставил меня почувствовать себя особенной, значимой, и спустя мгновение я поняла, что все это было ложью.

— Это не было ложью, Чарли, — говорит он, все больше злясь. — Ты для меня особенная. Ты значишь для меня все. Черт возьми, Чарли… — Он обхватывает себя за шею и смотрит в сторону, прежде чем сделать глубокий вдох и встретиться со мной взглядом. — Я, черт возьми, влю…

— Нет, — говорю я, не желая слышать эти слова, не тогда, когда знаю, что они не могут быть искренними, не тогда, когда так растеряна. Не тогда, когда мое сердце вот-вот разорвется на части. — Это была плохая идея, — говорю я, прежде чем успеваю остановиться. — Прийти сюда, вести себя так, словно все будет хорошо, после субботы. Это была очень плохая идея.