Чтение онлайн

Но аджан появился в другом конце спальни. Уселся на туалетный столик, закинув лапу на лапу.

— И что нам теперь делать?!

— Радоваться, что не случилось непоправимого? — неуверенно предположил чертяка.

Но мне было не до радостей.

— Ты подглядывал?!

— Контролировал, — поправил он меня, а потом покачал своей рогатой башкой. — Эх, Машка, Машка…

— Что?

— Влюбчивая ты у меня. Подвластная желаньям плоти…

У меня руки зачесались швырнуть в него чем-нибудь, например, подсвечником или хотя бы подушкой. Не успела так подумать, как снаружи неожиданно громыхнуло, словно что-то увесистое врезалось в стену.

— Твой ненаглядный досадует, что консуммация не состоялась, — кивнул на затянутую узорчатыми обоями дверь чертяка.

А я… Я вроде бы и радовалась, что все так внезапно прервалось, и в то же время где-то глубоко в душе сожалела. Не хотела, но оно как-то само… сожалелось.

— А что, если они его того… арестуют? Или еще хуже… — Прижала к лицу руки, представляя самое страшное.

История помнила немало трагедией, когда из-за капризов, прихотей, зависти сильных мира сего (вернее, того, но, думаю, что и этого тоже) знатных людей лишали титулов, земель, а то и жизни. Титулы и земли меня не волновали, а вот хоронить Воронцова я точно была не готова.

И не собиралась!

Чет не отвечал, и это заставляло нервничать еще больше.

— Что ты на меня так смотришь?!

— Прикидываю, пойдет ли тебе черный.

Тут уж я не выдержала и швырнула в него подушкой. Маленькой такой, стеганой, с золотистыми кисточками. Чет ее поймал и, растянув рот в улыбке, отчего обнажились его маленькие, но, судя по виду, очень острые зубки, примирительно сказал:

— Ладно, не психуй, душа моя. Я сейчас смотаюсь в Пламенный и все узнаю. Где, что и почему. А потом тебе расскажу.

— Давай, — кивнула благодарно и добавила: — Только, пожалуйста, не задерживайся! Возвращайся как можно скорее!

Стоило хранителю исчезнуть, как я бросилась к окнам, но они, как назло, выходили не на подъездную дорогу, а во внутренний дворик. Уютный, с цветущим садом, резными скамейками и маленьким фонтаном. В любое другое время я бы полюбовалась красивыми видами, а сейчас только мазнула по пейзажу взглядом и на цыпочках поспешила к двери.

Сил не было просто сидеть и ждать возвращение аджана. Осторожно приоткрыв створки и миновав полутемную гостиную, вышла в коридор. До лестницы добежала, почти не дыша. Собиралась спуститься, услышав голос княгини, но тут следом раздался другой голос — князя, и меня словно парализовало:

— Матушка, я все решу. Императору не за что на нас обижаться. Я принял навязанную мне девушку, соединил с ней свою судьбу.

Навязанную мне девушку…

Сердце неприятно кольнуло. Один раз, другой…

Принял он.

Вдруг стало так обидно, что даже глаза запекло от слез. Это что же получается, всего каких-то несколько минут назад он через силу меня целовал? Воле императора покорно следовал, словно ведомая на привязи овечка, чтобы тот не гневался и не обижался.

Баран он!

А я тоже хороша! Знала, прекрасно понимала, что сто лет ему не нужна, а стоило Воронцову раз меня поцеловать, как все, потекла.

Овца!

Я так и не спустилась вниз. Попятилась во тьму коридора, а потом, развернувшись, побежала обратно в спальню, вытирая дурацкие слезы и напоминая себе об обстоятельствах нашего знакомства.

Меня действительно ему навязали.

Я для него что камень на шее. Да и он для меня тоже. Лишняя преграда на пути к счастью — возвращению домой. И наверное, мне стоит поблагодарить императора или, может, его сынка-урода за то, что нас так своевременно прервали.

Теперь хоть мозги на место встали.

Чет вернулся спустя где-то час. Спать я не ложилась. Сидела на мягком ковре возле камина и, обхватив руками колени, наблюдала за игрой пламени, танцующего за кованым узором решетки. Я всегда любила смотреть на огонь. Он успокаивал, возвращал в сердце мир. Бывало, не могла оторвать взгляда от лепестка пламени над свечой. А праздник Ивана Купала был одним из моих любимых. Никогда не боялась прыгать через костер. Словно знала, что огонь не обожжет и не обидит.

А вот слова мужчины, за которого вышла замуж, еще как смогли и обжечь, и обидеть.

— Машка, я вернулся! — возвестил Чет на удивление радостно. Вынырнул из огня, слегка меня напугав. Стряхнул с себя золотые искры и, перемахнув через решетку, пристроился рядом. — У меня для тебя две новости, и обе хорошие!

— Траур отменяется? — мрачно усмехнулась я.

— Что это с тобой? — удивленно вскинулся чертяка.

— Ничего, — махнула рукой. — Рассказывай.

— Отряжают нашего Андрюшеньку с важной и почетной миссией в Бритию. За невестой цесаревича.

— А сама она не доедет?

— Скорее, не доплывет, — хмыкнул аджан. — Брития требует от Империи военного сопровождения. В водах русских сейчас неспокойно, живность кровожадная завелась, вот и страхуются как могут.

— Что за кровожадная живность?

Чет передернул плечами:

— Не то кем-то пробужденная, не то откуда-то приплывшая… Главное, другое: ты теперь, моя птичка, сможешь не о муже думать, а наконец начнешь учиться.

Я кивнула, а потом, не сдержавшись, спросила, встревоженная словами о подводных хищниках.

— То есть это опасная миссия? И почему… такая внезапная?

— Цесаревич постарался. Убедил отца, что за принцессой надо отправляться вот прямо сейчас. Андрюха домой мчится, чтобы по-быстрому проститься, а потом покатит в Новохолмогорье.

Я нервно вскинулась:

— Сюда мчится?

— Насколько мне известно, другого дома и другой жены у него нет.

— Я… — задумалась на миг, а потом решительно поднялась. — Я спать! Это был ужасно сложный день, и я страшно устала.

— Да что произошло-то?! — Аджан аж подпрыгнул на месте, так его распирало от любопытства.

— Просто устала. — Забравшись под одеяло, я задула свечи и прикрыла глаза. — Спокойной ночи, Чет.

— Спокойной, Машка, — после короткой паузы ответил хранитель. — Ладно, не хочешь признаваться — не надо. Пойду-ка я… Пока князь не вернулся.

Чет исчез, растаяв в полумраке. Я тяжело вздохнула и попыталась посчитать барашков, но сон не шел, и когда за дверью раздались тихие шаги, повернулась набок, притворившись спящей.

Чуть слышно скрипнула створка, приоткрываясь. Закусила губу, стараясь лишний раз даже не дышать, и считала секунды, пока он стоял в дверях.