Чтение онлайн

— Вся корреспонденция доставляется мне, как княгине Воронцовой. В том письме не было ничего важного, я его сожгла, — глядя мне прямо в глаза, ответила она.

— Вот, это снова случилось. — Я снова заставила себя улыбнуться, хоть вместо этого хотелось выругаться.

Сожгла? Письмо! Мое!

Вот… щука!

— Вы забыли о том, что княгиней Воронцовой теперь являюсь я. Не заставляйте меня интересоваться тем, где находится ваш вдовий дом и сколько вам полагается по вдовьей доле.

— Ты не посмеешь! — ахнула она.

— Давайте все проясним сейчас и более к этому возвращаться не станем, — холодно отчеканила я. — Я не люблю ложь и недомолвки и требую искренности не только от слуг, но и от близких, и сама отвечаю тем же. Я знаю, что вы мне не рады, но я не позволю втягивать себя в ваши никому не нужные интриги. И вертеть собой тоже не дам. Наш с Андреем брак равный, благословлённый самим Многоликим, и не вам оспаривать божественную волю.

Я проследила за тем, как меняется выражение ее лица, и продолжила. Сама вынудила.

— Я не бедная родственница, что свалилась вам как снег на голову. Я единственная дочь князя Вяземского. А в будущем та, кто, возможно, окажется наследницей немалого состояния и передаст титул Вяземских одному из своих сыновей.

Ольга все это и так прекрасно знала, вот только властность, присущая ее натуре, делала ее мелочной и глупой. Княгиня привыкла, что молоденькие девочки легко внушаемы, а я и вовсе должна была быть рохлей — такой все помнили княжну Софью.

— Если вы и дальше продолжите совершать подлости, прикрываясь заботой обо мне, моя рука не дрогнет — мигом отправлю вас во вдовий дом.

— Я отпишу Андрею!

— Отпишите и не забудьте упомянуть о том, какое именно утро вы устроили его молодой супруге. Первое утро в его доме. Пусть делает выводы.

Краем глаза я отметила, что появилась Беляна с зареванной Варей и добавила уже шепотом:

— Ваш сын вырос, княгиня, и не нуждается в материнской юбке. Постарайтесь не задерживаться, мы ждём вас в экипаже.

Поставив точку в этом непростом разговоре, я поспешила к карете. Беляна и Варя торопливо засеменили следом.

Теперь я точно могла сказать, что ненавижу общественные порталы.

И свекровь. Ее особенно.

Но обо всем по порядку.

Как можно описать сам переход? Ничем примечательным, на первый взгляд, он не являлся: красивая расписная арка, внутри которой клубились стихии, прорываясь наружу золотыми, ультрамариновыми и алыми искрами.

Находилась она на окраине Московии, в самом конце длинной улицы, окруженная пышными розовыми кустами и деревьями, царапавшим светлый камень своими тяжелыми ветвями. Я поначалу немного удивилась такому обилию растительности, но позже поняла, для чего она нужна.

Для таких вот незадачливых путешественников, как я, которые все это дело обильно удобряют! Меня вывернуло буквально сразу, как только карета въехала во владения славного Ростова. Не успел экипаж выползти из тамошней арки-портала, как я выскочила на улицу и бросилась к кустам.

Стало легче. Правда, ненадолго.

Меня мутило до самого постоялого двора и там же продолжило… Остальным, за исключением Анны, тоже было плохо, но не так, как мне. Я было решила, что они просто привычнее. Но нет, мать Андрея посчитала своим долгом громко и со вкусом сокрушаться при постояльцах, что будь во мне хоть капля магии, и переход дался бы куда легче. К слову, служанок тоже выворачивало так, что вскоре они напоминали мелких земноводных. Тех, которые квакают.

Я в зеркало решила не смотреться до самой Ялиты, опасаясь обнаружить в нем княгиню-лягушку или того хуже — известного персонажа Толкина, помешанного на волшебных колечках.

Спасибо капитану, вольно или невольно за меня отомстившему. В ответ на слова свекрови Ключевский так же сочувственно заметил, что и ее дочь Анна очень непросто перенесла переход, добавив, что, возможно, нам стоит задержаться в Ростове, дабы барышня могла прийти в себя.

Честно, будь у меня больше сил, я бы насладилась этим моментом, но мне требовались ведро и уединение.

Уже позже Чет объяснил, что слова Ольги верны лишь отчасти. Людям без дара действительно становится очень плохо при перемещении порталами. То же самое касается и тех, в ком лишь тлеет слабая искра силы. В моем же случае произошел резонанс: дар во мне есть и вроде как немалый, но пользоваться им я пока не умею, да и не раскрылся как следует во мне магический потенциал.

Потому и стало плохо. Настолько, что следующие два часа мы с ведром были не разлей вода.

Одно радовало, к концу дня я немного очухалась, собралась с силами и приняла воистину храброе решение продолжить путешествие. Второй переход прошел, как и было запланировано, — утром следующего дня. Только до того я мысленно раз сто успела проклясть свою свекровь.

Понятное дело, что я не ужинала, да и на завтрак предпочла сладкий чай и сухарики. Ольга же плотно позавтракала, явно этим наслаждаясь. И пока наслаждалась, не уставала спрашивать, не передумала ли я морить себя голодом. Настоятельно советовала подкрепиться, чтобы восстановить силы, и подсовывала под нос все то, что источало сильные запахи. Очень сильные запахи.

Я едва давила рвотные позывы и мысленно материлась.

Но и этого княгине показалось мало. Хозяйка постоялого двора якобы собрала нам в дорогу корзину, в которой помимо фруктов и легкого перекуса обнаружилась вяленая рыба! Не могла свекровь, видите ли, отказаться от подарка… В Черноморье-то рыбы не водится!

Гадина!

Надо ли говорить, что зеленой я стала еще до арки? А уж в Ялите стремглав полетела в кусты, из которых не выползала не меньше часа, что любви к Ольге, понятное дело, не прибавило.

По части мелких каверз я назначила ее королевой. Мысленно наградила короной, а также парочкой крепких словечек.

Ухабистая дорога до замка, величественно возвышавшегося над морем, добила меня окончательно. Мне все еще было чертовски плохо, да еще эта рыба… Кто б сомневался, что ее сиятельству снова со мной ехать приспичит.

И она снова не забудет про свою корзину!

Если рассчитывала тем самым меня дезориентировать и вывести из игры, то просчиталась. Как бы плохо мне ни было, а показать, кто теперь в поместье хозяйка, я была обязана сразу же. А потому не позволила ей первой выпорхнуть из кареты, когда экипаж наконец въехал в приветливо распахнутые ворота и остановился.

— Ее светлость, княгиня Софья-Мария Воронцова! — громкий голос Всеволода Ключевского разлетелся по двору.

Капитан же и подал мне руку, помогая выбраться из кареты. И тут же протянул раскрытую ладонь вдовствующей княгине, которая в представлении не нуждалась.