Чтение онлайн

Дворец бритских королей встретил его своей величавой мрачностью. Таким же оказался и его владыка, Вильгельм III, — величественным и мрачным. Дурная слава наследника Российского престола бежала впереди него и, судя по выражению лица монарха, было очевидно: король разрывается между желанием породниться с могущественной державой и нежеланием отдавать свою единственную дочь в руки жестокого, избалованного мальчишки.

У Вильгельма III и королевы Анны были и другие дети, четыре сына, но, если верить молве, двадцатилетняя принцесса была их любимицей.

— Мы благодарны его императорскому величеству за то, что так быстро откликнулся на нашу просьбу, — когда Воронцов и его свита закончили с приветствиями и поклонами, проговорил бритский правитель.

— Возможно, даже слишком быстро, — нервно улыбнулась ее величество, и придворные, толпившиеся в тронном зале, чуть слышно зашептались. — Мы не ждали, что придется так скоро прощаться с ее высочеством.

Андрей заметил, что у королевы были припухшие от слез веки и тоска во взгляде, в то время как у ее дочери, замершей по левую руку от государыни, выражение лица была нечитаемым.

Шарлотта стояла, широко расправив плечи, и смотрела на него лишенным эмоций взглядом.

Андрей был вынужден признать, что невеста едва ли сумеет вызвать хотя бы малейший интерес у наследника. Игорю нравились барышни стройные и смазливые. Увы,

Шарлотта не могла похвастаться ни нежными чертами лица, ни тонкой талией, которые принцу так нравилось сжимать в руках.

Князь усмехнулся. Видимо, только рядом с хрупкой женщиной цесаревич чувствовал себя сильным мужчиной.

Шарлотта же была полновата, но Андрей не видел в этом ничего преступного или тем более ужасного. Волосы белого, непривычного для девиц Руси цвета, собранные в простую, уложенную под сетку прическу, обрамляли ее открытое, умное лицо. Большие, светло-серые глаза сейчас были немного прищурены. Принцесса смотрела на него пристально, словно пыталась заглянуть в самую душу или хотя бы прочитать его мысли.

— Полагаем, вы и ваши солдаты устали с дороги, князь.

— Я не…

— Несколько дней отдыха пойдут вам на пользу.

Слова королевы прозвучали как приговор. Андрей задержал дыхание, пытаясь справиться с охватившей сердце досадой, и вдруг услышал тихие, но твердые слова принцессы:

— В этом нет необходимости, ваше величество. Уверена, князь Воронцов и его люди с легкостью переносили и более длительные путешествия. К тому же мне бы не хотелось заставлять его высочество ждать. Переговоры о свадьбе и так тянулись слишком долго.

Правительница Бритии поджала губы, но ничего не сказала.

— Что ж, раз того желает Шарлотта… — Король Вильгельм грустно улыбнулся, соглашаясь с решением дочери. — Сегодня отдыхайте, а завтра можете отправляться. Главное, — его величество помедлил, прежде чем тихо добавить: — сохраните мою дочь.

Самое ценное сокровище Бритии.

Андрей низко поклонился:

— Жизнь ее высочества для меня важнее моей собственной.

В глазах короля читалось удовлетворение, королева выглядела еще более подавленной, а принцесса… Принцесса вдруг весело ему улыбнулась.

Князь горько усмехнулся. То ли Шарлотта Ганноверская не понимала, что за чудовище будет ждать ее на другом берегу, то ли ее не страшили трудности, а может, она просто смирилась с уготованным ей будущим.

Я смотрела на безмятежную гладь моря, подсвеченную алыми лучами восходящего солнца, и думала о том, что устала как собака и вообще завидую волнам, лениво набегающим на каменистый берег. Мне бы сейчас так! Лежать бревном, бросая по сторонам ленивые взгляды, а вместо этого я работаю как ненормальная.

Неделя прошла под знаком трудолюбивого ежика. Нет такого в гороскопе? Значит, теперь будет. Почему ежика? Потому что колючек у меня не меньше и фырчу я не хуже.

Первый день в новом доме был как в тумане, а вечером все же пришлось обратиться к лекарю, который, к счастью, жил поблизости, в получасе езды от Ялиты. Лучше свекрови не стало, да и остальные чувствовали себя, мягко говоря, неважно. Расхворались все, кто переходил порталами, за исключением военных. От их свежих лиц и бодрой походки было даже немножечко тошно.

После осмотра лекарь установил общее переутомление и прописал постельный режим. Прислуге — на один день, Воронцовым и мне — сколько душа пожелает. Моя душа желала как минимум недельного перерыва, но не судьба, не судьба…

Кто бы мне раньше сказал, что свекровь примет на «ура» мою идею управления поместьем? Я бы тогда помалкивала и не считала себя шибко умной. Нашла, видите ли, как можно заткнуть княгиню.

Заткнула на свою голову…

Спустя несколько дней я четко и ясно поняла, что на меня попросту свалили все дела. Конечно, поначалу за мной наблюдали, видимо, чтобы контролировать и делать выводы. Однако больше свекровь не пыталась укусить, съязвить или намекнуть, кто в этом доме пустышка. Не считая недопустышки Анны, само собой разумеется. Но об этом прискорбном факте княгиня и вовсе старалась не вспоминать.

Теперь, когда в моих руках сосредоточилась вся «власть», у меня не было ни единой свободной минутки. Вставать приходилось рано, ложиться поздно. А почему? Да потому что замок и прилегающие к нему территории оказались далеко не маленькими. Я только два дня знакомилась с его многочисленными залами и всем тем, что в них пылилось не одно десятилетие. А вполне возможно, что и столетие.

И это без сверки, учета и прочего!

Как ни удивительно, за минувшие дни Ольга ни разу не сказала мне дурного слова. Какой там! Она и Анну теперь одергивала. Иногда мягко, а иногда так, что та наливалась маковым цветом и пару раз демонстративно вскакивала из-за стола, даже толком не поев.

А других возможностей сказать мне гадость у Анны и не было. Мы виделись только в столовой. Возможно, не будь я настолько уставшей, то реагировала бы совсем иначе, но, видимо, во мне включился режим пофигиста. Теперь свекровь контролировала количество выделяемого дочерью яда самостоятельно, я не помогала.

Хотя видит местный бог, у нее это выходило из рук вон плохо. Если уж Ольга за всю жизнь не озаботилась нормальным воспитанием дочери, то чем старше та становилась, тем сильнее проявлялись материнские ошибки.

Анна привыкла, что прислуга и родные потакали всем ее прихотям. Возможно, окружая ее чрезмерной заботой, Ольга надеялась, что дочь не будет чувствовать себя белой вороной рядом с более одаренными старшим братом и младшей сестрой. Но как по мне, это лишь усугубило проблему. А уж когда появилась я, по их мнению — пустышка, благополучно устроившая свою жизнь, стервозная натура Анны проявилась в полной мере.

При этом я не могла сказать, что средняя Воронцова была плохой. Да, вредной, да избалованной и нетерпимой, но за ней не водилось жестокости к той же прислуге. В какой-то мере, она даже заботилась о своих служанках, хотя нос до небес все равно задирала.