Чтение онлайн

— Господи, помоги мне… Мне так не хватает поддержки.

Никакого ответа. Безразличное, холодное безмолвие Вселенной…

Ну и правильно. Какой может быть ответ атеистке… Хотя, нет, я скорее агностик, но всё равно…

Мысли перетекли из воспоминаний в день сегодняшний.

«Как же я могла не заметить? Она же любит его! И что дальше? А дальше… Лика, пожар, затаённая печаль в глазах Оленьки, похороны, едва уловимые взгляды, редкие полуулыбки, вздохи, испуг, наше с Магистром подозрение, отчаянные рыдания…»

Несмотря на июльскую духоту, я зябко поёжилась и достала из пачки сигарету.

«Сейчас она успокоится, и я узнаю всё, что хочу знать…»

Руки не слушались, зажигалка не желала зажигаться, а сигарета прикуриваться. На перила неслышно прыгнул Магистр и вопросительно посмотрел на меня.

— Устал, милый? — я погладила любимое существо и с благодарностью ощутила, как холод, сковавший меня, отступает. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Наверное…

Дверь отворилась, и Ольга сделала робкий шаг на балкон.

— Маргарита Николаевна, давайте поговорим…

— Давай, — угрюмо отозвалась я, опускаясь на один из плетёных стульев, во множестве и беспорядке разбросанных на балконе.

Как же я устала… Смотрела на Ольгу и думала, какие ещё «сюрпризы» ожидать. И что мне со всем этим делать дальше…

— Я люблю Андрюшу давно, — еле слышно выдохнула она. — Вы же знаете, я до сих пор не замужем, хотя много раз могла устроить свою жизнь… Я не могу. Понимаете, у нас в семье все однолюбы… Дурная наследственность. Так получилось.

Она помолчала, вожделенно глядя на сигареты. Я молча протянула пачку. Оля сделала несколько затяжек и только после этого продолжила:

— Мой папа погиб, и мама больше не вышла замуж. А такая красавица была! Кто только за ней не ухаживал. А мы с сестрой — двойняшки, маленькие совсем — по четыре года. Представляете, как ей трудно было? Сначала в садике нянечкой работала, потом в школе — техничкой. Образование мама получить не успела — мы родились и постоянно болели, она только нами и занималась, не до образования было. Да и папа неплохо нас обеспечивал. А потом он погиб в автокатастрофе. И всё… Ну, почему, почему? И Андрюша тоже в автокатастрофе…

— Оля, Андрей не погиб, — каким-то чужим хриплым голосом произнесла я.

Ольга поспешно вытерла слёзы.

— Да, конечно, простите… После смерти папы мама могла устроиться только на низкооплачиваемую работу, денег вечно не хватало. Но она не могла выйти замуж за другого — она до сих пор любит папу. И бабушка такая же, и прабабушка такой была…

Я машинально слушала Ольгин рассказ, а в голове бился один-единственный вопрос: причастна ли она к смерти Лики? Никто не знает, на что способна влюблённая женщина…

Она продолжала что-то говорить о своих родственниках-однолюбах, о которых, признаться, слушать сейчас мне было совсем неинтересно — я терзалась сомнениями, не зная, как лучше спросить о главном. И в итоге решила действовать напрямик, прервав её на полуслове:

— Оля, скажи, а твоя большая любовь имеет какое-нибудь отношение к смерти Лики?

От резко прозвучавшего вопроса она чуть не выронила сигарету.

— Маргарита Николаевна, да вы что?! Подозреваете меня?

— Я не знаю! Просто не могу понять… Что-то не даёт мне покоя, что-то, связанное с тобой, но я не знаю, что именно. Просто скажи мне!

— Маргарита Николаевна, да я мамой клянусь, никогда и в мыслях не было! Я же знаю, как Андрей любил Анжелику Сергеевну. Это он для меня был любимым, а не я для него… — Оля снова заплакала, а потом раздельно, почти по слогам произнесла: — Я знаю, что вас тревожит. Это я подбросила записку.

Я потеряла дар речи. Зачем?.. Никаких разумных объяснений в мою голову не приходило, так что оставалось ждать, что скажет она.

— В тот вечер, когда Анжелика Сергеевна погибла… у мужа моей сестры — Павлика — был день рождения, и я как раз была у них в гостях. Так и получилось, что мы одними из первых узнали — Паша же в компании работает, ну, вы знаете.

«Да откуда?..»

— Конечно, ему, как начальнику службы безопасности, сразу сообщили.

«А, так значит, Пал Палыч — муж Ольгиной сестры? — догадалась я. — Господи, как всё запутано».

— Павлик, конечно, сразу поехал к Андрею. Ну и я с ним. Я часто остаюсь ночевать в доме, если с мамой всё в порядке. Живём мы с ней вдвоём, и если она плохо себя чувствует, я еду к ней. Но в тот вечер мама осталась у Кати, и я уехала. Но Андрей Геннадьевич просто обезумел от горя. Выгнал всех — Павлика, охранников, меня… Даже собак мне всучил. Хорошо ещё, что они ко мне привычные — я же их кормлю, а мамы дома не было. Всё-таки собаки серьёзные, мама могла испугаться… Если бы вы слышали, как он на нас кричал…

Лицо её исказилось гримасой боли. Она помолчала, видимо, заново переживая события той ночи, слёзы тихо скатывались по щекам, капали на перила… Со вздохом продолжила:

— Страшно, конечно, было его одного оставлять, и Павлик пытался что-то сделать, но ничего не вышло. Андрей Геннадьевич — хозяин, кто с ним будет спорить… Я вам на сотовый не дозвонилась, домой позвонила, а там какая-то женщина сказала, что вы уехали. Только неизвестно, куда. Ещё каких-то гадостей про вас наговорила, я так удивилась, спросила, кто она. Женщина назвалась сестрой мужа. Я уже потом сообразила, что бывшего — вы ведь не замужем сейчас… В общем, в ту ночь я глаз не сомкнула, так разнервничалась… Утром примчалась с собаками, а вы уже в обмороке. Дальше вы знаете…

— Оля, а при чём тут записка? — недоумённо спросила я, переварив информацию, по большей части ненужную.

— Записка?.. — отрешённо повторила она. — Понимаете… я к Анжелике Сергеевне очень привязана была, и переживала её смерть совершенно искренне, поверьте… Но через некоторое время вдруг поняла: её же не вернуть… И что это мой шанс. Другого не будет! У Андрея никого не осталось… получалось, я сейчас ближе всех. Думала, ведь это не его родственники… приехали и уедут, а я останусь и буду заботиться о нём. А потом признаюсь… Он ведь ко мне всегда хорошо относился. И так уже размечталась, что всё у нас получится, что мы поженимся и что, может быть, у нас даже дети будут… А тут вы. И он всё время с вами. А на меня совсем внимания не обращает. Я всё ждала, когда вы уедете, а вы всё никак не уезжали… В общем, я увидела, что не я, а вы — самый близкий человек… И испугалась. Вдруг между вами что-то возникнет…

— Господи, Оля, что ты несёшь?

— Ну ведь такое может быть… Ведь всякое бывает. И тогда всё, никаких шансов… От этой мысли у меня просто в голове помутилось. И я эту дурацкую записку подложила. Думала, Андрей испугается и отправит вас домой. А потом так разволновалась! Решила — вернётесь вы с банкета, расскажу всё, и будь что будет. Я же совсем врать не умею. И в детстве так — совру, вроде удачно всё — поверили… а потом сама так замучаюсь, что всю правду и выложу… Не умею я по-другому… — она снова всхлипнула и затихла.