Чтение онлайн

— Ой, когда это было! — отмахнулась я.

— Не скажи, — возразила она. — Иногда мне кажется, что он и сейчас тебя любит.

Я поперхнулась шампанским.

— Да ты что, Маш?! Придумаешь тоже! Он мне сегодня все уши про тебя прожужжал. Какая ты распрекрасная, да как он тебя обожает. А ты тут такие глупости говоришь!

Машка покрылась счастливым румянцем, но не угомонилась и почти шёпотом продолжила:

— Он про тебя стихов написал — кучу, на целый сборник хватит…

— Это он тебе сказал? — удивилась я. — Так они все пропали куда-то. И вообще, это ещё до вашей свадьбы было…

— Нет, — перебила Маша, — он их уже после свадьбы написал. А может, и сейчас пишет. Говорю же, на целый сборник. Я, правда, сама об этом недавно узнала, сначала он и от меня скрывал.

Признаться, я растерялась и сильно возжелала немедленно оказаться в объятьях какой-нибудь «груши», дабы прекратить этот непонятно куда скатывающийся разговор. Всё-таки Олег мой друг, и мне совсем не хотелось, чтобы у него возникли семейные проблемы. Я никак не могла сообразить, как реагировать на Машины откровения, но тут мне на помощь пришла Галка.

— Машка, ты что, ревнуешь? — весело спросила она. — Да у неё таких «Олегов» — в день по мешку!

Вот это выручила так выручила! Теперь Маша чёрте что думать будет! Но она неожиданно спокойно возразила:

— Нет, ну что ты, конечно, я не ревную. Это его жизнь, точнее, большой её отрезок, претендовать на который я не имею права.

— Ого. Да ты, Маш, философ… — с искренним удивлением протянула Галка. — Повезло же Олежке с тобой!

Маша посмотрела на неё с чуть смущённой улыбкой и повернулась ко мне:

— Рит, я с тобой о другом хотела поговорить… Стихи по-настоящему хорошие, и хотелось бы их опубликовать. Но Олежка ни в какую не соглашается. Вот я и решила тебя попросить. Всё-таки он тебя очень уважает и может послушать.

— Даже не знаю, Маш… — сообразив, что предмет беседы вполне безопасен, я успокоилась, но что на это сказать, действительно не знала. А ещё, тоже немного опешила от её мудрых рассуждений. — Творчество, тем более лирика — это такое личное… Автор сам должен решить, обнародовать свои произведения или нет. Хотя, мне тоже будет очень жаль, если они так и не увидят свет. Из того, что мне довелось прочесть, могу сказать одно: муза его точно стороной не обошла. Я-то могу поговорить, мне не сложно, но, знаешь, мне кажется, ты имеешь на него куда большее влияние, чем я. Во всяком случае, мне он об этих стихах вообще ничего не говорил.

— Может, ты и права… — задумалась Маша. — Ладно, попробую сама ещё разок. Ой, девчонки, чего ж мы сидим? Пойдёмте танцевать, а то Олежка скоро домой нас потащит!

«Скорей бы уже…» — вздохнула я, выбираясь из-за стола.

Спать хотелось неимоверно. Стрессы и многодневный недосып наконец дали о себе знать, и ползать по танцплощадке сонной мухой не было ни малейшего желания. Выслушивать всякую чушь и разводить по углам братьев-компаньонов — тем более. Атмосфера между ними продолжала накаляться. Пока нам с Олегом удавалось ловко её разрядить, но винные пары делали своё дело, и с каждым разом становилось всё труднее. А я мечтала лишь об одном — побыстрее очутиться в своей постели. Не знала ещё, что нынешней ночью мне это вообще не грозит…

Есть мнение, что случайности — это хорошо замаскированные закономерности. А ещё, что каждый из нас непрерывно ведом тайным постановщиком этого грандиозного шоу под названием «жизнь». Он один знает, кого оставить, а кого пора удалить со сцены. На время, или навсегда. Бог, Абсолют, Высший разум, Вселенная — называйте как хотите, лично мне больше нравится «Создатель», хотя, может, никто это всё паскудство и не создавал, может, оно всегда вот такое было, кто знает, как оно там устроено… и что чем когда завершится…

Примерно такие мысли крутились в моей голове, пока мы сидели в холле второго этажа центральной городской больницы, куда вскоре приехали прямо с вечеринки, потому что Андрюшин мерс упал с эстакады… Водитель скончался на месте, а Андрея в тяжёлом состоянии доставили в клинику. Никто не мог нам сказать, выживет он или нет. Мне отчаянно хотелось, чтобы выжил, но я не знала, правильно ли это будет… Может, в глубине души он не хотел оставаться жить без Лики?.. И сейчас своими эгоистическими хотелками я лишь сбиваю его с толку? Но даже если тысячу раз так, терять в такой короткий срок двух очень близких мне людей я не была готова.

Мы сидели и угрюмо ждали окончания операции.

— Может, всё и обойдётся, — прервал Олег тягостное молчание и посмотрел на меня.

— Конечно, обойдётся! — горячо заверила я, хотя на самом деле ни в чём уверена не была, и лишь неимоверным усилием воли удерживала себя от полного смятения. Маша ободряюще кивнула.

Было неловко отнимать у друзей столько времени, но они наотрез отказались ехать домой, хорошо хоть Галку еле-еле уговорили не ждать…

Снова воцарилась гнетущая тишина, которую минут через десять прорезали судорожные всхлипы и цокот каблуков. В отделение, размазывая по лицу слёзы, ворвалась Ольга и бросилась ко мне.

Дежурная медсестра быстро накапала в стаканчик капли с характерным специфическим запахом, плеснула туда воды из графина и резво подскочила к нам. По-хорошему, нам всем не мешало бы принять успокоительное, но не лить же лекарство на спиртное.

Оля так рыдала, что никак не могла сделать глоток, сквозь всхлипы то и дело иступлённо повторяя: «Что с ним?!»

Вот это да! Да она же…

— Оля, прекрати истерику. С ним всё будет в порядке, — голосом, лишённым всяких эмоций, произнесла я и, оставив рыдающую девушку на попечение медсестры, вышла на балкон.

Звёзды сияли почти так же ярко, как в том, нашем давнем июле… Я закрыла глаза и «услышала» море… Совершенно некстати в памяти всплыли воспоминания — наша первая прогулка с Димкой.

Густой, тёплый ночной воздух ласкает лицо. Неповторимая смесь запахов моря, трав и цветов кружит голову. Лёгкий шум прибоя… и звёзды сияют так, как это бывает только на юге.

Мы останавливаемся, и я рассказываю, как недавно два дня подряд наблюдала с подругой неопознанный летающий объект в виде крупной звезды, по странной траектории с необычайной скоростью перемещавшийся по небосводу.

Несколько секунд мы зачарованно смотрим на звёзды.

«Может, и мы сейчас увидим что-нибудь необычное», — говорит Димка, и в тот же миг огромный болид проносится по небу.

От неожиданности я вскрикиваю, а Димка медленно произносит: «Это судьба».

Как это было давно… В той, прошлой жизни. И никакая не судьба оказалась. Нет у меня никакой «судьбы». Нет, и не было.

Я открыла глаза и, глядя на равнодушные светила, которым совершенно не было ни до кого дела, прошептала: