Свадьба
Шрифт:
Джим посмотрел собеседнику в глаза и прищурился:
– Как Вы много знаете, сударь…
Но спросить имя случайного попутчика Токкинс так и не успел. Из трюма в этот миг появилось очаровательное создание, которое мгновенно привлекло внимание обоих мужчин.
– Арчи! Чем это Вы без меня изволили заниматься?! – всплеснула руками очаровательная блондинка в тёплом плаще с распущенными светлыми волосами и глазами, подобными озёрам Шотландии.
– Дорогая, я играл с этим господином в домино, он скрасил моё одиночество, пока Вы спали, – сладко улыбнувшись, ответил блондин.
Джим опешил, признав в жене незнакомца принцессу Эвелину. Всё сразу встало на свои места, испанец понял, что два часа проболтал о жизни с наследником ирландского престола. Волосы на голове зашевелились от такого интересного расклада.
– Тогда прикажите принести мой завтрак в каюту, я не очень хочу обедать на ветру, – капризно заявила молодая жена, отвела супруга в сторонку и тихо спросила: – Кто этот человек? Его лицо мне кажется знакомым.
Артур пожал плечами:
– Я его не знаю. Для нас все испанцы на одно лицо, может, ты его с кем перепутала?
Эвелина взглянула на крепкую фигуру иностранца через плечо мужа, отметив, что в солнечных лучах его волосы отливают синевой, как крыло ворона.
– Не помню… Но я его точно где-то видела… – шепнула мужу принцесса Эдинбургская.
– Или в каюту, – ласково подтолкнув жену, промурчал Артур. – Я скоро к тебе приду и отдыхать уже не дам.
Стрельнув глазками, дочь шотландского короля скрылась в трюме.
– Простите, что не могу назвать Вам своего имени, сударь, – возвращаясь на бочонок, промолвил ирландский наследник. – Мы с супругой путешествуем инкогнито.
– Я понимаю Вас, милорд, – чуть заметно улыбнулся краешками губ испанец. – Сам таков. А леди Эвелина похорошела в браке.
Артур искоса взглянул на испанца и усмехнулся. Мужчина понял, что его секрет раскрыт незнакомцем. Оба с прежним энтузиазмом принялись за обед и домино.
Виконт Грендбер ступил на мостовую и поднял голову. Над таверной, которая принадлежала его любовнице, светила большая круглая луна. Правая рука изгнанника по-прежнему была перевязана и подвешена к плечу, чтобы не болталась. Он её совершенно не чувствовал. Сделав несколько шагов к двери, Кеннеди постучал. Послышались шаги, и вскоре голландочка отворила ему.
– О, милорд! Наконец-то Вы вернулись, я уже начала волноваться, – промурлыкала она, осматривая потрёпанный вид постояльца.
– Постель, вина и мяса, – буркнул бывший атаман, перешагивая через порог. – И никаких расспросов!
Сразу после ужина мужчина заперся у себя, скинул сапоги, плащ и завалился на кровать, задрав ноги. Раны на теле всё ещё ныли. Ласковые руки Софии, делавшие ему перевязки, всплыли в памяти, дразня и маня к себе. Чтобы отогнать наваждение, виконт вынул кольцо Тюдоров. Внимательно рассматривая перстень с печаткой красно-белой розы, Джон Кеннеди окунулся в воспоминания…
Он скользил тенью под кронами деревьев, наблюдая за её весёлой игрой со стражами, он безумно ревновал к своему вечному сопернику, который выиграл и эту битву: битву за сердце принцессы Англии.
«Что толку тревожить память? – задавал сам себе вопрос Кеннеди. – Ничего не изменишь. Она никогда не будет принадлежать ни одному из нас. И даже то, что принцесса неравнодушна к своему рыцарю, – правда горькая для неё, а не радость… А могло быть всё иначе, если бы эти стражи не вышли на наш след так быстро…»
Кеннеди спрятал кольцо в потайной кармашек на груди, повернулся на левый бок и, закутавшись в старый плед, закрыл глаза.
На дворе стояла глубокая ночь, но в комнате было светло: жёлтый глаз луны нагло заглядывал в окна, и даже плотные занавески не останавливали хмельной игры света и тени.
Медленно бывший атаман разбойников стал погружаться в сон. За окном ночная птица вспорхнула с ветки и жалобно прокричала одной ей понятный клич. Серое облако наполовину скрыло огромный лунный глаз, а мягкий сон окутал своими путами английского изгнанника…
Ровене казалось, что слушать Джерома можно бесконечно. Его рассказ о сказочной Шотландии с её глубокими озёрами и неприступными скалами, бородатыми кельтами в тартанах, согревающимися элем и виски, просто завораживал. Широко распахнутые глазки девушки, обычно тёмные, непонятного цвета, сегодня просто сияли зелёными лучами.
– Какая ты красавица, – вдруг произнёс Джером, любуясь юным личиком.
Ровена сразу опустила взгляд:
– Ну вот придумал…
– Ты – чистое создание, не испорченное временем. Эдвард прав, что рано тебе спешить взрослеть, – Джером отрицательно покачал головой. – Рови, оставайся такой, какая ты есть, всегда! Это ценно, это настолько ценно, что ничего ценнее быть в жизни не может!
Девушка подняла на рыцаря взор:
– Разве я уже достигла той вершины, когда можно гордиться?
– Гордыня – грех, – поучительно подняв палец, провозгласил молодой страж. – Задирать нос не надо. А вот сохранить эту душевную чистоту стоит попробовать. Если тебя не испортит жизнь, то до конца дней ты останешься сокровищем. И счастлив будет тот, кому ты станешь верной женой.
Ресницы снова опустились, и на личике девушки поселилось задумчивое выражение. Остин Вендер готов был поклясться, что в эту минуту лучница думает о Рое Фоксе.
Ночь в Амстердаме
Виконт Грендбер вновь вернулся в самовольно захваченный им полуразрушенный замок маркиза де Линкольна.
Он был, как прежде, молод, силён и привлекателен. Разве что-то может отпугнуть эту очаровашку с жемчугом в волосах? Решено бесповоротно – она достанется ему трофеем. Болваны притащили кучу глупых мещан, но стоит их простить за такой соблазнительный подарочек. Впрочем, рыжего зачинщика этого нелепого пленения за своеволие он уже застрелил, не желая даже слушать оправданий. А сейчас нужно приказать убить свидетелей ограбления, а потом как бы невзначай спасти девушку… И добиться её любви. Она должна оценить его «благородные порывы». Как это долго… Безумно долго…
– Я приказываю убрать всех свидетелей!
Визги. Так и думал…
Кеннеди подозвал к себе одного из лучших людей, чистокровного испанца, живущего в Англии под странным именем Токкинс…
– Джим, которая тебе приглянулась?
– Боюсь, та же, что и Вам, атаман.
– Хм… Ну тогда тебе не повезло, дружище. Если хочешь, выбирай другую, пока остальные не допущены до привилегий.
Чёрный Джон попытался улыбнуться – он знал, что у него это плохо получается, и улыбка наверняка вышла зловещей.