Свадьба
Шрифт:
Прошло ещё два дня, которые Ирена провела в полном одиночестве, а в Лондоне уже объявили о смерти Элиссы Английской. Прискакавший из столицы Джим Токкинс передал вести атаману. Кеннеди обратил взор на лестницу, ведущую в покои принцессы.
– Что делать будем? Это действительно она.
– Не знаю, Джим. Надо подумать… Надо крепко подумать… – Чёрный Джон стал расхаживать по каменному полу залы.
– Послушай, у нас два варианта: или отпустить её на все четыре стороны и валить из замка, пока она не натравила на нас йоменов, или привести во дворец под честное слово, что нас не тронут. Король отсыплет за живую дочку такое вознаграждение…
– Нет, – рявкнул Кеннеди, остановившись. – Вместо «спасибо» он скорее отправит всех на бойню!
– Мне кажется, она защитит нас, – возразил Токкинс. – Мы ведь почти подружились за это время.
– Почти… Она – пленница, а я – бандит! И точка.
Идя по коридору размашистыми шагами, атаман приблизился к комнате своей венценосной затворницы. Чуть стукнув, Чёрный Джон отпер дверь и сделал шаг внутрь. Она сидела на кресле с высокой спинкой, словно на троне. Красивая, холодная, неприступная.
– Я должен отпустить Вас, миледи, – произнёс бандит, не поднимая головы. – Я сын виконта Грендбера, и сколько бы лет обиды ни разделяли наши семьи, я не могу держать Вас взаперти более, Ирена Луиза. Собирайтесь, я сегодня же отвезу Вас до Виндзора. А дальше, думаю, Вы доберётесь сами.
– Это похвально, сэр, но я не могу принять Вашего предложения.
– Ваше Высочество, завтра по Вам будет звонить колокол, а священник прочтёт проповедь…
– Всё верно! – сверкнула холодными глазами Ирена. – И наследницей престола будет объявлена моя кузина. Она к этому так давно стремилась, так пусть же исполнится её желание!
– Но это неправильно, Вы должны заявить, что живы!
– И как Вы себе это представляете, сэр? – принцесса поднялась и, кривляясь, сделала галантные реверансы, пропищав тоненьким голоском: – Прийти в Виндзор и сказать: «Ваше Величество, меня тут случайно похитил один разбойник. Но он уже раскаивается, всё хорошо, я дома». Так, что ли?
Выпрямилась. Радужка бушует, словно море в 12 баллов.
– Что же нам остаётся? – развёл руками атаман.
Под ложечкой заныло. Ирена отошла к проёму окна и после непродолжительного молчания, которое, вероятно, показалось атаману вечностью, гробовым голосом промолвила:
– Несколько дней назад Вы пытались сказать мне, что любите меня, не так ли?
У Кеннеди оборвалось сердце.
– Пытались? – громче переспросила принцесса, лишь на миг повернув голову, и голос её прозвучал так властно, что атаману больше не потребовалось никаких доказательств: перед ним леди королевской крови.
– Я не имею такого права…
– Разумеется, никто в этой стране такого права не имеет, – усмехнулась девушка, продолжая рассматривать двор за окном. – Но я же вижу, что любите. Вашу страсть я заметила давно.
За её спиной глухо прозвучали слова разбойника:
– Это правда. С самого первого дня.
– Значит, сегодня я исправлю ошибку Судьбы и изменю ход событий истории.
Кеннеди прищурился. Жуткая догадка коснулась его души, и он тут же поспешил прогнать мысли прочь. Но следующие слова Ирены, произнесённые всё тем же гробовым голосом, разрезавшим августовский воздух, набатом отозвались в его груди:
– Зови священника, Джон Кеннеди. Я стану твоей женой и отрекусь от трона.
– Но… Так нельзя… Я не достоин этого…
Наследница резко обернулась:
– А я и не говорила, что ты этого достоин. Но не спорь со мной. Я ещё принцесса Уэльская, а не леди Кеннеди. И моё слово имеет вес для тебя, если ты дворянин.
Чёрный Джон отвесил поклон и вышел прочь. Ирене в этот миг показалось, что она подписала себе смертный приговор.
– Что она сказала? – поспешил поинтересоваться Токкинс, едва увидел спускающегося с лестницы атамана.
– Джимми, найди неболтливого священника, – ответил Чёрный Джон, в то время как глаза его забегали по коридору.
– Священника? Уж не отпевать ли кого придётся?
– Нет. Венчать.
Токкинс присвистнул и молча покинул Линкольн.
Атаман сделал несколько кругов по замку и вновь пошёл в спальню. Его добровольная пленница сидела на кровати и бессмысленно смотрела в окно, за которым с её места ровным счётом ничего, кроме неба, и видно-то не было.
– Я отправил Джима за пастором, – едва слышно произнёс Чёрный Джон и положил шляпу на комод.
– Хорошо, – гробовым голосом отозвалась девушка, даже не обернувшись.
– Ты действительно этого хочешь? – неожиданно для себя перейдя на простое обращение, дрогнувшим голосом спросил мужчина.
Чувствуя, что сердце сжимают огромные колючие тиски, Ирена едва перевела дыхание, чтобы голос не дрожал, и ответила:
– У меня нет выбора.
– Выбор есть всегда, моя принцесса… Даже после смерти: либо в Рай, либо в Ад…
Обернулась.
Бирюзовые глаза впились в душу разбойника.
В этот миг принцесса решилась сказать всё как есть:
– Ты помнишь историю о том, что твой прадед был влюблён в Екатерину Тюдор?
Кеннеди опешил. Сделав шаг навстречу возлюбленной, он ответил:
– Да. Помню, конечно…
– Но досталась она другому мужчине.
– Досталась, – горько согласился разбойник, кивнув.
Прищурившись, блондинка пристально изучала мимику собеседника, пока произносила свои слова:
– И ваш клан после того брака поклялся, что никогда более не появится при дворе?
– Да, это так, – опустил глаза Кеннеди.
– Можешь ты дать слово, что после того, как станешь моим мужем, бросишь всё, и мы уедем в твои родовые земли? Я отплачу тебе женской лаской за потерянное когда-то твоим дедом счастье. Но и ты, и твои родственники не должны более держать обиды на Тюдоров.
Она слышала, что голос её звучит холодно и твёрдо, сама себе поражаясь: откуда столько стойкости? Ответ был прост: любви в её сердце не было ни на грош… Только расчёт: покончить с древней распрей, отдать долг и… сбежать от трона.
– Какую жуткую вещь ты задумала, – подойдя ближе к девушке и беря её руки в свои ладони, произнёс Кеннеди и опустился на левое колено. – На миг мне показалось, что я действительно нужен тебе. Я сам, как мужчина. Что ты увлеклась мной… А ты просто решила отдать какой-то неведомый мне долг, как принцесса… Мне не нужна любовь на откуп, – Кеннеди покачал головой. – Я не хочу так.