Чтение онлайн

– Навещать кого едете? Бабушку или дедушку? – спросил пожилой словоохотливый водитель, когда она назвала адрес.

– Я там работаю.

– А! Врачом, наверное.

Неужели она так хорошо выглядит, несмотря на старенькую лыжную курточку и дачные джинсы? Наверное, ее выдает косметика, но нельзя же совсем не краситься. Хотя почему нельзя? Все равно вид останется ухоженным. И руки, руки! Длинные аристократические пальцы чуть не погубили сыщика Володьку Шарапова в логове «Черной кошки». Но ничего, мозоли на руках – дело наживное.

Беата не решилась сказать шоферу правду – что она работает уборщицей. Прямо с сегодняшнего дня. Во втором ходячем отделении геронтологического пансионата, то есть, по-простому говоря, дома престарелых. Правда, заведение частное, платное, и от этого должно выглядеть более или менее прилично. Но прилично – по сравнению с чем?

Передавая ей письмо уборщицы Ларисы, Игорь виновато смотрел в сторону, как будто посылал ее разминировать Панкисское ущелье. На лице у Галины читалось откровенное неодобрение. «Ажур» принципиально не касался таких неприятных, негламурных тем, как старость, бедность, болезни, черная работа. Непонятно, откуда взялась эта Лариса, как ей попал в руки журнал и почему она решила написать в редакцию письмо о своей нелегкой доле, не имеющей к ним никакого отношения. Уборщица в доме престарелых! Это даже не продавщица колготок. Натурально, в такой дыре не только мужчину не найдешь, но и сама потеряешь человеческий облик – если он у тебя прежде был.

Но Игорь считает, что Беате все нипочем, она найдет свою жемчужину даже в навозной куче. Так он сказал ей в виде напутственного слова. И она не спорила, ей ли бояться темных сторон жизни!

Устроиться уборщицей в андреевский геронтологический пансионат оказалось легче легкого. Несмотря на солидные деньги, взимаемые с постояльцев, неквалифицированным работникам там платили гроши. «Подарками доберете», – утешила Беату тетенька в кадровом агентстве после ее вопроса по поводу зарплаты: «Это евро или доллары?», вызвавшего дружный смех всей конторы.

Подарками. Иными словами, ей придется не только мыть коридоры и туалеты, но и брать взятки. Или отбиваться от взяток, что обязательно вызовет подозрения коллег. Действительно – минное поле.

Пансионат выглядел не так уж страшно. Довольно запущенный, но симпатичный особняк на окраине Москвы. Правда, много воронья в пустынном голом парке. Но о виде из окна здесь вряд ли кто-то заботился.

У старшей сестры отделения Беата получила халат, шапочку, пакет резиновых перчаток и ключ от кладовки, где хранились ведра и швабры.

– Кладовку закрывать! – предупредила сестра. – Наши бабки и дедки лезут во все щели, как тараканы.

Бабки и дедки с любопытством разглядывали Беату, когда она с другой уборщицей, коренастой Валентиной, проходила по коридору. Шепот: «Новенькая... Какая молоденькая... Наверное, из приезжих...» – таял под высокими сводами. Лепные потолки, классические окна и двустворчатые двери с красивыми ручками делали помещение похожим на бальный зал, но на этом сходство и заканчивалось. В зале не по-бальному пахло кашей, лекарствами и хлоркой с какой-то парфюмерной примесью. И еще чем-то кисловатым – то ли мочой, то ли тлением, Беата старалась не внюхиваться. Впрочем, здесь было чисто, как в том месте, где непрерывно моют и где люди не живут, а лишь чего-то ожидают. Наверное, так должно выглядеть Чистилище.

– Работы много, – сухо предупредила ее Валентина.

Это Беата поняла в первый же день. Ей надо было мыть коридор, туалеты, лестничную площадку с реликтовыми неработающими телефонами-автоматами. И конечно, палаты. Палат, к счастью, на этаже было немного.

Беата хорошо подготовилась к новой трудовой деятельности: купила резиновые перчатки, более качественные, чем выдавали в пансионате, упаковку хороших тряпок и импортное моющее средство. В кладовке она выгрузила из пакета все это богатство и поймала изумленный взгляд напарницы:

– Ты что это – со своим инвентарем пришла?

Беата кивнула. Как она и ожидала, местные тряпки были серыми, рваными и вонючими.

– Зашибись, – пробормотала Валентина. – Думаешь, тебе это кто-то оплатит? Не надейся!

Тут только Беата сообразила, что «инвентарь» стоит почти всю ее зарплату и в руках скромной уборщицы выглядит совсем уже неуместной роскошью.

– Это... это мне в кадровом агентстве выдали, – объяснила она, – когда принимали на работу. У них там была акция...

– Акция! – фыркнула Валентина. – Ну, вот что: раз акция, давай это все сюда, я в шкаф запру. Чтоб с других этажей не потаскали.

– А... как же я сегодня? – растерялась Беата.

– Сегодня? На вот, отлей себе. – Она сунула Беате какую-то грязную пластиковую банку. – Тряпку одну, так и быть, возьми.

– Так сюда мало поместится, – возразила Беата, вертя банку.

– А ты разводи пожиже, вот и не будет мало. Экономика должна быть экономной.

Беата экономить не умела. Более того – оказалось, что она также не умеет мыть пол, отжимать тряпку, управляться с туалетным «ершиком» и даже включать кран. Валентина покрикивала на нее так, что любопытные старушки прижимались к стенам и съеживались, как грибы-сморчки.

– Куда льешь? А ну, пройдись еще раз. Смотри, какую грязь развела! Ниже, ниже наклоняйся, не сломаешься! Еще выжми, сильней, чтоб вода перестала течь. Воду менять не ленись.

«Я спокойна, спокойна, – в сотый раз подряд твердила себе Беата. – Это все понарошку, я снимаюсь в фильме, сейчас режиссер скажет „стоп“, и мы пойдем обедать. Совсем скоро, всего два часа... Съездить бы этой стерве тряпкой по морде!.. Нельзя, нельзя, надо держать себя в руках, скоро все кончится. Еще час с четвертью... Еще сорок минут...»

Но за обедом в бескрайней кафельной столовой Беата не смогла проглотить ни ложки. Она не знала, каким продуктам принадлежат запахи, которые здесь витали, но от этих запахов желудок сжимался в кулак и готов был выплеснуть даже ту вполне приличную пищу, которая попала в него за завтраком. Она сидела среди громко болтающих уборщиц и нянечек, стараясь не смотреть в тарелку, и снова считала минуты.

После обеда Беату все же ждал маленький подарок: ее мучительница ушла домой.

– У меня уже отпуск сегодня. Помочь пришла. Думала, за час управлюсь, а с тобой вон сколько проваландались.

После обеда Беата мыла комнаты. Здесь было чище, зато работы больше: вытереть пыль, вынести остатки еды, которые старики упорно копили в тумбочках, перестелить постели и ответить на бесконечно повторяемые вопросы:

– А как вас зовут? А вы новенькая? Какая молоденькая! А вы москвичка? А как вас зовут? Какая миленькая!

– Бе-ата? – переспросил грузный старик из отдельной палаты. – Красивое имя. С таким именем на сцене выступать, а не полы мыть.

«А я и выступаю», – подумала Беата невесело. Под конец рабочего дня чувство юмора совсем атрофировалось.