Чтение онлайн

— Независимо от, — вступил в разговор Славик, — нам надо довольно быстро доставать смокинги. Лелик прав — на Макса его будут долго прилаживать. Ему даже самый маленький размер надо раз в пять ушивать.

— Эти толстые уроды думают, что кто-нибудь восхищается их запасами жира, — совсем обозлился Макс. — Между прочим, изящество и худоба — основа здорового образа жизни.

— Изящество, но не дистрофия, — сказал Лелик, подмигивая Славику.

— Вы все гады, и я вас всех ненавижу, — быстро сказал Макс. — И если мне сейчас быстро не дадут что-нибудь поесть, ни за какими фраками я не пойду. Мне обещали обед. Где обед, я вас спрашиваю?

— Кстати, он прав, — согласился Славик. — Жрать хочется.

— Спустимся вниз, — решил Лелик, — и покушаем в лобби-баре. Затем пойдем за смокингами.

— Вот это разговор, — обрадовался Макс. — За это я готов лоббировать любой бар!…

Перекусон в лобби-баре прошел в деловой, но дружественной обстановке. Макс вполне удовлетворился четырьмя клаб-сэндвичами и даже благосклонно пообщался с официантом, сообщив, что он «же не манж па сис жур, мон пети». Официант от этой фразы слегка офонарел, но профессионализм взял свое, и он только молча поклонился. Впрочем, чуть позже дружественность обстановки была нарушена, и Лелику пришлось все-таки затушить небольшой скандал, когда Максу принесли кофе. Дело в том, что к чашке шел всего один пакетик с сахаром, а Макс же хотел пить кофе с четырьмя пакетиками, чтобы, как он заявил, поддержать силы до ужина, который должен был состояться черт знает во сколько. Но официант, когда Макс показал ему пакетик с сахаром и оттопырил четыре пальца — мол, неси shugar, буратино, — не разобрался в проблеме и принес еще четыре кофе. Вот тут-то скандал и возник, потому что Лелику не сильно хотелось за все это платить. Но делать было нечего — не возвращать же кофе обратно, — поэтому Лелик, разозлившись, заставил Макса выпить все четыре чашки…

Смокинги для Лелика и Славика были подобраны очень быстро. С Максом, как и ожидалось, возникла большая проблема: он был очень худой, но высокий и с длинными ногами и руками. Поэтому маленькие размеры ему не подходили по длине. А большие размеры — по ширине. Так что портному пришлось взять большой смокинг и аккуратно его ушивать по Максовой фигуре. При этом Макса минут пятнадцать измеряли сантиметром вдоль и поперек, а Макс во время экзекуции извивался, как исполнительница стриптиза, и непрерывно жаловался Лелику, что от этой щекотки пять чашек кофе внутри него никак не могут успокоиться.

Еще в момент измерения Макса, глядя на то, как приятель извивается, Лелик предполагал, что ничего хорошего из такой примерки не выйдет. Так и оказалось — смокинг, на скорую руку ушитый портным, на Максе сидел так, что он был похож или на узника Бухенвальда, приодетого по случаю визита высокой комиссии, или на человека с рекламного плаката «Наркотики и алкоголь серьезно вредят здоровью».

— М-да, сурово, — сказал Лелик, задумчиво глядя на Макса, когда они втроем вышли из ателье и стали еще раз разглядывать свои отражения, пользуясь для этого зеркальной витриной. — Пожалуй, в синагогу тебя не пустят. А если и пустят, то раввин разрыдается и сорвет свадьбу к чертовой матери.

— На себя посмотри, — огрызнулся Макс, тщетно пытаясь укоротить один рукав и удлинить другой.

— Нечего было извиваться во время примерки, — назидательно сказал Славик, любуясь своим отражением в витрине. — Хорошо еще, что ты похож всего-навсего на узника царизма, выведенного на расстрел. А мог бы стать похожим на эпилептика, которому сшили удобный костюм для припадков.

— Главное в человеке — ум, — с чувством глубокой внутренней правды заявил Макс, поправляя бабочку и смахивая несуществующую пылинку с плеча.

— Совершенно верно, — сказал Лелик. — Поэтому в твоем случае лучше, чтобы хотя бы удачный костюм компенсировал его отсутствие. Но мы и этого не наблюдаем.

— Остроумие из тебя так и прет, — сказал Макс, который был в сытом состоянии, поэтому на подколки не реагировал. — Побереги его лучше для сегодняшнего вечера. Там будут девушки из приличных семей. Постарайся не облажаться.

— Уж как-нибудь постараюсь, — надменно сказал Лелик. — Ты за собой последи. С тобой даже неприличная девушка не рискнет заговорить.

— Дело мастера видней при подсчете трудодней, — безразличным голосом сказал Макс, улыбнувшись своему отражению.

Тут Лелик вдруг вспомнил, что Макс со всей своей неказистой внешностью нередко отбивал у него девушек на вечеринках, поэтому ощутил легкий приступ раздражения.

— Спорим, — сказал Лелик, — что я сегодня на ужине познакомлюсь с симпатичной девушкой? Только на деньги будем спорить.

— Познакомиться — не проблема, — веско сказал Макс. — Знакомиться ты можешь хоть до умопомрачения. Нужны какие-то доказательства того, что ты ей понравился. Представишь утром ее трусики — другое дело.

— Ну, Макс, это ты загнул, — возмутился Лелик. — Что за утилитарный подход? Мы же будем не на дискотеке, а на свадебном ужине. Там девушки из богатых еврейских семей. Они не будут с первым встречным в постель ложиться, уж извини. Это тебе не твои любимые синюхи из ПТУ.

— У тебя какие-то устаревшие понятия о еврейских девушках, — сказал Макс, которому явно доставляло удовольствие дразнить Лелика.

— Что ты понимаешь! — разгорячился Лелик. — Здесь Европа! Европа, парень, понял? Повторяю по буквам — Петр, Ольга, Шурик, Елена, Леонид, Василий, Жора, Ольга, Павел, Ульяна.

— Хорошо, — согласился Макс. — Я готов считать, что девушка тобою заинтересовалась, если она станцует с тобой не менее пяти танцев.

Лелик задумался.

— Трех танцев будет вполне достаточно, — заявил он через минуту.

Макс в свою очередь задумался.

— Согласимся на четырех, — предложил он.

Лелик кивнул.

— Значит, так, — сказал Макс. — Если какая-нибудь еврейская девушка из богатой семьи сегодня на свадебном ужине с тобой станцует не менее четырех танцев…

— Можно не подряд, — поспешил уточнить Лелик.

— Хорошо, — сказал Макс, — можно не подряд, а в течение вечера, то… А что будет, если не станцует?

— Я тебе даю пятьдесят баксов, — предложил Лелик.

— Это жлобство, но я согласен, — ответил Макс. — А если станцует?

— Ты мне должен будешь выполнение одного желания, — сказал Лелик. — Денег с тебя требовать бессмысленно.

— Согласен, — ответил Макс, — но желание не должно иметь сексуальный или пищевой характер.

— Как все сложно, — заметил Славик, который продолжал смотреться в витрину, но внимательно слушал разговор.

— Договорились, — согласился Лелик. — Тем более что еды за плохое поведение я тебя могу лишить без всякого спора.

— Теперь другая часть нашего соглашения, — сказал Макс, и глаза его задорно сверкнули. — Если я обращу на себя внимание какой-либо девушки на сегодняшнем вечере, причем не только обращу ее внимание, но и доставлю в наш номер ночью или утром ее трусики, то что я за это получу?

Лелик онемел. Наглость и безрассудство Макса просто поражали.

— Ну, — задумался он, — а что ты хочешь? Могу предложить сто баксов. И что, кстати, будет, если не доставишь трусики? Причем, конечно, ты понимаешь, что я с легкостью выясню: ты эти трусики купил в ближайшем бельевом магазине или завоевал в честном бою…