Чтение онлайн

— Конечно, — ответила ты, улыбаясь, и протянула Максу свой бокал для шампанского. Макс его схватил и потянул к себе. Но Ира бокал не отпускала.

— Лейте так, — сказала она, ласково улыбаясь. — А то я уже и забыла, что такое пить по-русски. Хочу сегодня напиться.

Макс слегка обалдел.

— Что лить-то? — спросил он недоуменно.

— Водку, — коротко ответила Ира и сделала многозначительное движение бровями — мол, казак, не задавай глупых вопросов.

Макс скривился, однако спорить не приходилось, поэтому он поднял бутыль с «Абсолютом» и накапал граммов семьдесят Ире в бокал. По всему было видно, насколько тяжело ему дается каждая капля, ведь эту бутылку он считал практически своей.

— И мне, Максют, — любезно сказал Лелик, протягивая Максу свой бокал из-под шампанского. — Мне еще тост по-французски говорить, так что надо подзарядиться.

— И мне, — подлез Славик со свои фужером.

— Я бы тоже немножечко выпил, — сказал по-русски мужик, сидевший сбоку, и тоже протянул Максу свой бокал. Вероятно, мужик решил, что это такая традиция сегодняшнего русского вечера еврейской свадьбы.

На Макса страшно было смотреть. Однако он честно налил всем по бокалам, хотя рука его заметно дрожала. Наполнив емкости, Макс поставил бутыль на стол и в свою крошечную рюмку ничего наливать не стал. Лелику даже стало его жалко, и он подумал было отдать Максу свой бокал, однако Макс вдруг встал и куда-то ушел… Вернулся он через две минуты и поставил перед собой железный кубок весьма солидных размеров, куда тут же от души набухал «Абсолюта».

— Что это? — потрясенно спросил Лелик. — Где ты его взял?

— В коридоре, — не моргнув глазом, ответил Макс. — Там их много на бортике стоит. Люблю Европу. Предусмотрительные люди. Как чувствовали, что бокалов на всех не хватит.

Лелик поджал губы, но говорить ничего не стал. Ему надоело постоянно нянчиться с Максом, поэтому он дал себе страшную клятву больше к нему не цепляться. А если Макс начнет совсем безобразно себя вести, то, решил Лелик, он сделает вид, что с ним совершенно не знаком.

Мужик на сцене в этот момент закончил свою прочувствованную, но чрезвычайно длинную речь, во время которой собравшиеся успели обменяться всеми последними новостями своих стран, и предложил наконец выпить. Заиграла музыка, и все выпили. Макс с наслаждением выцедил свой кубок, отпивая водку мелкими глоточками, как шоколадный ликер, со стуком поставил его на стол и заявил:

— Ну вот, теперь можно и подурить!

Чем вызвал очередной легкий приступ паники у Лелика.

Правда, сразу дурить Максимка не стал. Вместо этого он взял свою тарелку и снова отправился на добычу закусок.

Отсутствовал он долго, минут пятнадцать. За Леликовым столом гости напротив тихо разговаривали друг с другом, и Лелик, ушедший в свои мысли, сначала не обращал на длительное отсутствие Макса никакого внимания, однако через несколько минут вдруг почувствовал, что с правого бока у него исчезло привычное ощущение опасности, и решил поинтересоваться, где, собственно, эта опасность шляется столько времени…

Повертев головой в разные стороны, Лелик с чувством легкой досады обнаружил, что в районе шведского стола происходит целое светское сборище, причем Макс в нем занимает центральное место. Там собралась компания молодых людей (в основном девушек), которые стояли с тарелками в руках и, как завороженные, слушали Макса. А тот… Тот разливался таким соловьем, что, как понял Лелик, в «Хилтоне» скоро начнется самая настоящая российская весна вместо бельгийской осени.

Лелик быстро вскочил и подошел к этому сборищу, собираясь поинтересоваться, что же такого интересного им рассказывает приятель, однако Макс, завидев приближающегося Лелика, что-то быстро проговорил, и компания с сожалением на лицах разошлась в разные стороны.

— Ну, и что ты там нес? — поинтересовался Лелик у приятеля.

— Не нес, а рассказывал, — величественно ответил Макс. — Докладывал детишкам вести с родины. Они-то ее, почитай, и не видели, родину нашу.

— Ну ты еще заплачь, — язвительно сказал Лелик, чувствуя спинным мозгом, что Макс явно что-то скрывает.

Но полностью выяснить ситуацию ему не удалось, потому что на сцену в этот момент поднялся Хохлов, который вызвал для поздравлений очередного гостя, а им оказался… Лелик! Хохлов его представил как старого доброго друга из далекой России.

Для Лелика это все оказалось полной неожиданностью. Нет, с одной стороны, он предполагал, что Хохлов предоставит ему слово. Но он надеялся, что это произойдет в конце вечера, когда все уже напьются, да и сам Лелик напьется, а кроме того, успеет спокойно продумать свой блестящий экспромт, которым поразит собравшихся и Хохлова.

А сейчас… Сейчас явно был не сильно подходящий момент: гости еще не напились, да и не собирались, Лелик еще тоже не напился, но главное — он вообще не знал, что говорить.

Лелик с Максом подбежали к своему столу, и Макс со Славиком стали быстро собирать приятеля к выступлению. Макс взял свой дурацкий кубок, набухал в него водки и вручил Лелику — чтобы тот поднял тост, а Славик вытащил из-под стола кубок с родной землей из Москвы, который должен был стать презентом, напомнившим Хохлову о родине, и сунул его Лелику в другую руку.

— Ни пуха ни пера, — коротко сказал Макс, легонько пихая Лелика в сторону сцены. — Не нуди, будь краток, но остроумен.

— И без тебя знаю, — огрызнулся Лелик и быстро пошел к сцене.

Очутившись там, Лелик поклонился в ответ на вежливые, но суховатые аплодисменты, которыми его наградили собравшиеся, и открыл рот…

Практически все гости в зале смотрели на него. Лелик явно попал в не сильно удачный момент, так как если буквально минут пятнадцать назад на выступающих гости особого внимания не обращали, потому что были заняты едой, то сейчас первый голод и первую жажду все уже утолили, поэтому жаждали развлечений и всяческих шоу.

«Попал», — подумал Лелик, еще немного посоображал и решил, что дальше стоять молча с открытым ртом как-то нелепо.

— Вокруг так много евреев, — начал было Лелик, но вдруг остановился, подумав, что начало, в общем-то, не сильно удачное. Однако евреи смотрели на него достаточно благожелательно и некоторые даже улыбались — дескать, мы понимаем, парень, что ты очень радуешься этому обстоятельству, но продолжай, продолжай…

— И почти все говорят по-французски, — продолжил Лелик. Два молодежных стола засмеялись и что-то между собой защебетали на французском. Лелик приободрился.

— Когда Александр меня представлял сегодня некоторым своим гостям, — продолжил Лелик, голос которого обрел уверенность, — практически каждый из них спрашивал, давно ли я из России. Услышав ответ, что я из России приехал два дня назад, все говорили, что первый год мне здесь, в Европе, придется тяжеловато. Но узнав о том, что я сюда приехал просто развлечься, а потом возвращаюсь обратно, все делали испуганные глаза и задавали один и тот же сакраментальный вопрос: «Алексей! Вот вы — молодой, симпатичный, имеете хорошую профессию. А что вы там делаете, а?»