Чтение онлайн

Веня постоял у ручья, вымыл в тёплой воде руки и резиновые сапоги и пожалел, что ему нужно уезжать, — у него было так мало времени. А когда он снова попадёт сюда? Веня снял с сосен чекера, забрался в кабину и, оглянувшись на ручей, тронул свою облегчённую машину.

У Вени было великолепное настроение, словно он сэкономил пятьдесят тысяч часов, а не просто пять. Но он слегка был огорчён тем, что ему не с кем было поспорить, что никто не увидел его поразительной придумки и никогда не узнает об этом, — ведь смешно и позорно мужчине хвастаться подвигами, содеянными в прошлом.

Человеческому характеру свойственно огорчение. Всё, что есть у людей, им кажется мало, и червь огорчения точит их. Даже тогда, когда у человека есть всё то, о чём он мечтал с душевным трепетом раньше, ему всё равно чего-то не хватает.

Так уж устроен человек.

Отличаются огорчённые люди между собой тем, что одни с поразительным терпением своим горбом добиваются большего, другие — легко, без особых стараний, в силу подвернувшегося случая, и тогда они начинают возводить этот случай в культ, третьи — талантом, иные — всякими махинациями, начиная с наивных родительских афер и кончая общественными скандалами.

Однако Веня не принадлежал ни к одной из этих групп и в то же время относился ко всем сразу.

Он стремился к многообразию большего.

На обратном пути, решил Веня, я покачу в объезд, хотя мне хочется снова постоять у тёмного тёплого ручья, в котором, по сплетням старух, водились волосатые русалки и который местные жители нарекли Синей Топью.

Трактор быстро ехал по дороге. Веня внимательно вглядывался вперёд и аккуратно объезжал все ямы, колдобины и лужи, которые попадались на пути. Теперь он берёг машину.

Скоро дорога стала лучше. Она была усыпана мелким тёмным гравием, хорошо утрамбована.

Значит, скоро город, понял Веня. Горожане — народ хитрый. Им далеко ездить не требуется, а до тех мест, куда требуется, они прокладывают хорошие дороги.

Он перевёл скорость, и трактор поехал веселей.

Машина выехала из тайги и поднялась на низкую сопку. Отсюда, с небольшого холма, открывался вид на областной город, в который так торопился Веня. Под осенним солнцём холодно блестела широкая река, разделявшая город на две половины.

Город! Вы знаете, что такое город? После бесконечных дней, проведённых в тайге, после свиста ветра, таёжной грязи, вонючих портянок, которые едва просыхают за ночь, после дырявых резиновых сапог, которые у тебя разносились и в них нужно подкладывать газету, после костлявой полки, над которой висит портрет Чехова, и ты вместе с ним успеваешь за ночь побывать во всех городах, которые тебе нравятся, после гнуса, тараканов и клопов, после споров до хрипоты под дождём, после холодных котлет в столовой, потому что обедать ты приходишь самый последний, после ванной в бочке, таёжного туалета, пятого выговора по колонне город кажется книжкой. Собственной? С какой страницы хочешь, с такой и читаешь. Превосходное ощущение!

Веня ехал по городу и с удивлением оглядывался по сторонам.

Город строился. Как цапли, куда ни глянь, торчали длинные башенные краны, и Вене показалось, что их было больше, чем домов.

А может, так и было на самом деле.

Эти длинношеие краны, окрашенные в ярко-жёлтый и красный цвета, беспрерывно кряхтели, скрипели, сигналили, поднимали бадью с раствором, переносили кирпич, бетон, оконные рамы, песок, готовые блоки, повинуясь могучему звонкому крику визировщика, который словно застыл над городом:

— Вира-а-а!

Вот так и строят новые города, новые заводы и новые кварталы машины, которые повинуются людям. А другие люди потом открывают рты и говорят: «Ну и отмахали». Да это что! Это мы только начали отмахивать. Погодите, что ещё впереди будет. И виноград будет, и города в розах, как Сочи, всё будет.

Очень редко и совсем неожиданно для человека приходят к нему такие минуты, когда он вдруг до конца постигает смысл одного-единственного слова, слова, быть может слышанного десятки тысяч раз. И вдруг — открытие. Это слово — новое, в нём бездна мыслей, в нём вся жизнь, которая тебя окружает. В такие минуты это слово становится для человека символом его собственного превосходства, ибо постичь что-нибудь до конца невозможно. Но Вене показалось, что он впервые до конца понял, что означает для человечества слово «будет». У Яна Пиллара есть два приятеля. Он прислал Вене карточку, на которой они сняты втроём. Эти два его друга исколесили на пару вдоль и поперёк весь мир: Африка, Суэц, Аргентина, Панама, Коста-Рика, Никарагуа, Гондурас, Гватемала, Мексика, Океания. Разве можно чем-нибудь удивить таких? Но когда их «татра» шла от Ангары до Енисея, они удивлялись ещё больше, когда узнавали, что будет в этой стране, которую люди называют Сибирью. Они откровенно так и сказали Вене при встрече. Встретились они случайно. Каких только встреч не бывает в тайге! И на карточке, которую Вене прислал его чешский друг Ян Пиллар, появились ещё две фамилии — Иржи Ганзелка и Мирослав Зикмунд. Веня не любитель автографов, но всё-таки приятно иметь на память такую карточку.

У новой гостиницы «Подкова» Веня остановил трактор. Вот это отель! Веня видел его в первый раз: верно, построили, пока они тянули в стране Лэпии провода. Не зря, выходит, они вкалывают там в тайге, если такие крепкие гостиницы строят для них.

Гостиница была семиэтажная — самое высокое здание в городе. С большими светлыми окнами. Со всем на свете, что только можно придумать хорошего.

Веня заглушил двигатель, прихватил с собой рюкзак, трубу и выпрыгнул на землю. Он с удовольствием оглядел гостиницу ещё раз и пошёл к широким дверям.

В холле можно было играть в регби, хоккей, волейбол и устраивать соревнования авиамоделистов на приз Валерия Чкалова, такой он был высокий, просторный, наполненный солнечным светом.

Всё в полном порядке, подумал Веня. В такой гостинице можно выполнить наказ ребят — покрепче обнять цивилизацию. Надо бы делать открытки с видами таких гостиниц. И если я на такой открытке напишу кому-нибудь, что провёл свой отпуск во Франции, все охотно поверят. Хотя при чём здесь Франция? Через пару лет французы с француженками свои отпуска в Сибири проводить будут.

Дежурный администратор — курносая девушка с легкомысленной чёлкой — шепталась с кем-то по телефону. Аппарат был красный с белыми цифрами и чёрным вьющимся проводом. Вот такие телефоны, наверное, стоят в приёмных министров и их заместителей, решил Веня.

А курносая белокурая девчонка с чёлкой никак не могла кому-то назначить свидание. Она на кого-то сердилась и обещала обидеться. Но тот кто-то, очевидно, не любил, когда на него сердились или обижались, поэтому свидания не получилось. Девушка грустно вздохнула и повесила трубку, и как жаль, что тот кто-то не увидел этой грусти. Ей очень хотелось расплакаться, но она была на работе. Девушка посмотрела на Веню и улыбнулась, так улыбался бы кузнец, подковывая слона.

— Добрый день. Мы очень рады видеть вас в нашей гостинице, — сказала она Вене.

Но снова зазвонил красный телефон с белыми цифрами. Девушка с чёлкой торопливо схватила трубку, хотя это мог быть совсем не тот кто-то, а, например, какой-нибудь иностранный делец, раньше других понявший, что такое Сибирь.

Звонил тот кто-то, потому что молодой администратор с чёлкой снова зашепталась с красной трубкой. На этот раз разговор оказался коротким — он состоял из шести «да» и шести очаровательных улыбок, каждая из которых была в полмиллиона вольт.