Свадебный талисман
Шрифт:
– У тебя даже потребности задавленные! – не унималась она.
– В общем, так, я вешаю трубку. Надумаешь вернуться, возвращайся. Если нет – значит нет. Только будь так добра поставить меня в известность о том, что ты мне больше не жена. – В трубке послышались гудки.
Стейси растерянно выключила телефон, сползла по стенке на корточки и разревелась – отчаянно, всхлипывая судорожно и громко…
6
А что же было дальше?
Вопреки всеобщим ожиданиям и вопреки своим же словам, не прошло и недели, как Кевин вернул Стейси домой.
За это нужно было благодарить ее подруг – Розалин и Патрицию.
Они убедили священника, службы которого обычно посещались ирландской общиной, поговорить с Кевином.
Отец Джеймс не был в большом восторге от этой затеи. Он справедливо считал, что каждая семья должна разбираться со своими проблемами самостоятельно. А уж если двое не могут или не желают найти общего языка, то и незачем им друг друга мучить. Лучше разойтись полюбовно. Или уж как там получится.
Но подруги упирали на то, что, возможно, твердолобый Кевин, слышащий лишь себя, поймет что-то в этой беседе. Быть может, если на его заблуждения и просчеты ему укажет служитель той веры, к которой так истово относится Армстронг, он одумается…
И когда Кевин в очередной уик-энд появился на службе, отец Джеймс, проведя ее, обстоятельно побеседовал с Кевином о его семейных делах.
Рассказывали потом, что Кевин, выходя из церкви, украдкой смахнул несколько слезинок с глаз.
Впрочем, возможно, это было преувеличением, как и все ничем не подтвержденные слухи…
Как бы то ни было, Кевин с цветами явился к Стейси на следующий же день. Ради этого он даже взял на работе отгул в счет отпуска.
Родителей Стейси в это время не было дома.
Собственно, триумфальное возвращение Стейси к мужу не потребовало особых временных или материальных затрат. Ведь она приехала к матери без вещей, даже без ключей от дома.
По правде говоря, она была уверена, что ее поступок ни к чему не приведет. Что мама права и положение Стейси безнадежно. По крайней мере, в плане благополучного исхода конфликта. В плане продолжения брака. Что на непоколебимую уверенность Кевина в своей правоте не повлияет даже митинг протеста со стороны ирландской общины.
Неделю Стейси жила как в раю.
Но постепенно дымка эйфории стала рассеиваться. Стейси увидела, что отношение Кевина к ней ничуть не изменилось. Ее заботы о нем и о доме по-прежнему воспринимаются как должное. Немногочисленные слова благодарности быстро канули в Лету. Короткие минуты интимной близости, видимо, дались Кевину через силу – они быстро сошли на нет. Похоже, это вообще не доставляло ему радости.
Стейси снова начала ломать себе голову и изводить себя размышлениями. Неужели Кевин делал это с одной-единственной целью: доказать жене, что его отношение изменилось, что он осознал свои ошибки?
И какая же из версий наконец является верной – Кевин действительно очень редко нуждается в физическом проявлении чувств или же Стейси для него лишь игрушка, привычка, источник удобств в его жизни?
Стейси вернулась к нему, но вернулась на те же позиции, с которых и сбежала. Его все устраивало, он не собирался ничего менять.
Она вновь попыталась вызвать его на разговор и услышала, что меняться нужно ей, что она ждет и требует слишком многого, что он пошел ей навстречу и не видит ответных ходов.
Стейси поняла, что попала в ловушку.
Вновь уходить?
Возможно, он и приедет за ней еще раз и убедит ее вернуться. Скажет, что все понял, все осознал, раскаивается и готов исправлять свои ошибки.
Она вновь вернется и столкнется с теми же самыми явлениями, проблемами, заблуждениями и нежеланием менять что-либо на деле, а не на словах…
Был и еще один вариант, который Стейси не устраивал.
Уходить от Кевина навсегда – окончательно и бесповоротно.
Вне зависимости от того, что он будет делать и говорить.
Стейси понимала, что она не сможет это сделать.
Она все-таки еще любила его.
Когда он касался, пусть и случайно, ее руки, прикосновение сладкими токами пробегало по ее коже и проникало внутрь…
Стейси сдалась. Она больше не могла бороться с ним. Она не могла бороться и с собой. Она не принимала решения оставить все как есть. Это случилось исподволь, незаметно. И Стейси предпочла думать, что не она приняла это решение, за нее это сделала сама жизнь. Ей было так проще…
Мама, вздохнув, приняла к сведению очередной рассказ Стейси о ее семейной жизни. Фредерик скептически поднял брови и на этот раз ничего не сказал.
А вот Розалин и Патриция были не на шутку расстроены.
В последний раз Стейси встретилась с подругами не в «Каминном зале» по их обыкновению, а в недорогой пиццерии, наспех, на ходу.
Взяли по коле и по маленькой пицце с помидорно-ветчинной начинкой.
Патриция, правда, после того как услышала от Стейси последние новости, с расстройства заказала еще и горячую булку с сосиской.
– Нет, ну это, по-моему, уже ни в какие ворота не лезет! – воскликнула она и забыла слизнуть длинный горчичный потек на хот-доге.
Стейси виновато вздохнула. Она не могла ничего добавить к уже сказанному. Она вообще больше не могла обсуждать эту ситуацию. На нее вдруг душной плотной ватой навалилась усталость.
Она не хотела оправдываться перед подругами. Сколько их еще будет, этих высказываний и мнений?
Сделав над собой усилие, она все же произнесла:
– Думаю, что это далеко не худший вариант из возможных.
– Мы зря с тобой все это затеяли, – обратилась Розалин к Патриции.
Та кивнула.
– Согласна.
– Нужно было оставить все как есть. Головомойка в церкви только все испортила. Он не приехал бы за ней, и до нее, может, дошло бы, что она не нужна ему. По-настоящему дошло бы!
– Прекратите говорить обо мне так, словно меня тут нет! – возмутилась Стейси.
– В общем, мы сами виноваты. Наши благие намерения и благородные порывы испортили все дело. Прости нас за это, Стейси.
– Да за что вас прощать-то?!
– Сама не понимаешь?
– Благодаря вам он приехал за мной.