Чтение онлайн

– Ничего удивительного, что Эрооло решил действовать сейчас. Эрооло нужен законный повод занять трон, иначе не интересно. Женись я на Вейлин, он бы исподтишка, не торопясь. Умри я во время посольства – она следующий претендент на трон.

– Он не дождался ни того, ни другого, – тихо сказала я, отводя глаза, – яд был выпит мной. От женитьбы на Вейлин ты отказался наотрез. Эрооло надоело ждать, он решил действовать напрямик.

Повисла тишина, в ее тягостной плотности слышались резкие окрики халгов за пределами шатра. Потрескивали угли в жаровне, рядом с которой устроился Шона, не вмешивающийся в беседу. По его равнодушному лицу ничего нельзя было понять – удивлен он, в бешенстве или злорадствует. Халгов с Аралионом связывали непростые отношения и постоянные стычки, когда кочевники решали, что хотят иметь больше земли для сезонных стоянок, заканчивались кроваво. Много его людей полегло под аралионскими мечами, и теперь я не знала, чего ждать от царя. Но судя по прищуру темных глаз, можно было точно сказать, чего ожидать не стоит – помощи. Он не рискнет, поняла я совершенно отчетливо, связываться с Тюрром. Силы не равные. Под сенью драконьих крыльев Шона бы еще выступил, но в одиночку – исключено.

– Меня интересует кое-что другое, – елейным голосом произнес Снорре, и шатер наполнился шелестом извлекаемого из ножен клинка. Сталь оказалась у лица Мерани так быстро, что никто не успел возразить, но советник смотрел на Снорре и угрозу смерти без единого проблеска страха в глазах. Он слишком много перенес, чтобы оказаться здесь, и угрозы капитана были ему безразличны.

– Откуда ты столько знаешь? Ты в действительности такой альтруист? Или обыкновенный предатель, который пытается нас запутать? Какую цель ты преследуешь?

Лицо Мерани, печальное и равнодушное, внезапно исказилось от злости. Прищурившись, он выпалил прямо в лицо Снорре, что склонилось над ним:

– Мои родители погибли в Великой Войне. Все мои родные погибли под драконьим огнем, в войне, которую они же и развязали! У меня жена и крошка-дочь, и я не хочу, чтобы она росла в руинах с памятью об отце, которого никогда не видела!

Он знал, что погибнет, и боялся, что его дочь повторит судьбу сироты. Он хотел остановить близнецов или хотя бы попытаться.

– Уберите оружие, – услышала я свой голос, словно со стороны, – разборками сейчас ничем не поможешь. Мерани, вы были посвящены во все тонкости плана Асты и Агне?

Мерани проследил за тем, как Снорре прячет клинок в ножны и отходит подальше. Советнику он до сих пор не доверял.

– Аста могла бы стать вашей женой, как и Вейлин. Шанс был один к пяти, но вы двинулись дальше, вынуждая Эрооло действовать хитрее. Дайте угадаю, вас вынудили отправиться в свадебное посольство?

Наше молчание сказало больше, чем могли сказать слова. Мерани прерывисто вздохнул, как будто ему не хватало воздуха. Или смелости.

– В дороге вас проще убить, тем самым освобождая дорогу на престол. Или вывернуть все так, что все будут верить в вашу смерть.

– Как это есть сейчас, – прошептал Лоркан, потирая красные от напряжение глаза, – меня объявили мертвым.

– Тогда покушение в Лигоде и саботаж Ба’Дияр становятся объяснимыми, – хмыкнул Снорре, пересекаясь с Марной взглядами. Ведьма склонила голову к плечу, но не отвела взгляда. Дрогнула, звякнув, их золотая цепь, притягивая друг к другу.

– Тьма всегда тянется к тьме, – сказала Марна вполголоса, имея в виду мачеху. Капитан кивнул, подтверждая ее слова. Голова шла кругом от всего, что происходило. Лоркан, которого обуревали похожие чувства, поднял глаза на царя Шону:

– Нам нужна передышка, пока мы решим, каким будет следующий шаг.

Шона отозвался сразу же, без раздумий:

– Можете оставаться столько, сколько потребуется.

– Благодарю вас, брат, – Лоркан не улыбался.

Мерани откашлялся, вновь привлекая к себе внимание:

– Есть еще кое-что. Слухи о том, что вы мертвы, которые распустил Тюрр прежде, чем вторгнуться в Аралион. Говорят, что вас предательски убили в Цурионе, на ступенях Рионского дворца. Войска Агне направляются к цурионской границе, якобы для отмщения за пролитую кровь венценосного брата, но…

Я вновь услышала свой дрожащий голос:

– Эрооло ничего не прощает. Много лет назад Селофиссар отвергла его, сбежав в край песков и палящего солнца. До женщины, что унизила его отказом, дотянуться он не сможет. Но вполне способен отомстить ее детям. Он жаждет крови и власти, и не известно – чего больше.

Лоркан смотрел на меня, не произнося ни слова. Я знала, что в голове его бродят сотни вопросов без ответов, но не собиралась признаваться у всех на глазах. Впрочем, и Марна, и Снорре знали. А до царя Шоны и его догадок мне не было никакого дела. Но Цурион, на который вот-вот должна была обрушиться вся мощь Тюрра… Я представила руины, в которые непременно обратятся воздушные, словно вырезанные из бумаги, дворцы; страдания моих родичей и соплеменников, и мне стало плохо. Желудок свело, легкие жгло – я забыла вдохнуть. Каменные стражи камня на камне не оставят, а когда закончат с резней – захватят земли, пропитавшиеся кровью.

– Цурион выстоит, – сказал Лоркан, совершенно уверенный в своей правоте, – а если сражение затянется – мы придем на подмогу, когда разберемся с переворотом.

Громкий заливистый смех грянул так внезапно, что все мы, без исключения, вздрогнули. Смеялся царь Шона, как будто князь произнес что-то до невозможности забавное.

– Цурион? Выстоит? Да он падет за считанные минуты! Старый князь давно выжил из ума, а его командиры разбежались, как песчаные тараканы. Некому вести оборону!

Слова Шоны больно ударили меня под дых. Я знала, что Цурион переживает не лучшие времена, но не думала, что дела обстоят настолько печально. А затем царь обратился ко мне:

– Леди, судя по вашим кудрям и коже, вы имеете какое-то отношение к Цуриону?

Я коротко кивнула, не вдаваясь в подробности.

– И как вы себя будете чувствовать, если его не станет?

Этого вопроса я боялась больше всего. Я могла сколько угодно прятать внутри себя настоящие чувства, но теперь Шона открыл эту пробоину в сердце, и чувства хлестали наружу черной, едкой смолой.

– Я прикончу его голыми руками, – неожиданно рыкнул Девятый Дракон, сжимая руки в кулаки, – Одхан – предатель. Я убью его, и Эрооло тоже.

Я потянулась к нему, хватая за руку:

– Не глупи! Одхан гораздо сильнее, а ты едва победил свой огонь. Как ты хочешь с ним совладать? Эрооло любит загребать жар чужими руками, следует действовать с холодной головой.

Я знала, как следует поступить, что именно должна сделать. Решалась судьба моего дома, и я не могла позволить себе остаться в стороне. Пускай возникнут вопросы, пускай чужое разочарование окажется слишком горьким и сильным. Селофиссар поможет мне, она не может остаться в стороне!

Пробормотав извинения, я выскользнула прочь. Фигурка Селофиссар, закутанная в целый отрез ткани, прекрасно перенесла путешествие в одной из седельных сумок. Прижав ее к груди, я прошмыгнула в свой шатер. Если бы меня попросили повторить те слова, с которыми я обратилась с богине-матери в тот вечер, я бы не смогла. Они шли от самого сердца, лились с языка и уносились вдаль. Першило и болело горло, напоминая о яде сапфирового дракона и ожоге, что он оставил. Ныли царапины от тернового куста Ба’Дияр. И я обратила эту боль в силу, с которой взывала к вниманию Селофиссар. Она должна была ответить.