Чтение онлайн

Принц взял страшную штуковину в руки и начал вяло махать ею из стороны в сторону. Пришлось подбадривать его и направлять к действию. Через несколько минут, впрочем, его высочество приободрился и вошел в раж: хрень в его руках (бердыш, нужно запомнить) стала смотреться более органично, и причиненный ущерб уже тянул на пожизненное.

Здесь было, на что посмотреть: вывороченная обивка диванчиков, сметенные с окон шторы. Миниатюрное дерево в кадке, то, куда я сливала остатки огнедышащего ципуро, изрублено в мелкие щепки. Повсюду валяются мелкие и крупные куски бьющихся предметов – осколки, огрызки, хлам, мусор.

Грохот стоял жуткий, и я стала уже сомневаться: а не глухие ли тут слуги и не слуги тоже, когда в слегка приоткрытую дверь просунулась чья-то голова. Просунулась, посмотрела и исчезла. Н-да! Тормознутые, право слово, тормознутые здесь все. Я предусмотрительно отошла в сторону, жестами продолжая подбадривать его высочество, и принялась ждать.

Франц уже пошел по второму кругу, когда дверь полностью открылась, и на пороге встал импозантный мужчина в богатом черном камзоле с голубой перевязью через плечо. Его надменное лицо с хищным носом презрительно скривилось.

Принц, глянув в его сторону, опустил бердыш и отступил на пару шагов. Я тоже замерла в ожидании. Кто это, интересно?

– Что здесь происходит? – ледяным голосом вопросил пришедший индивид.

Я-то молчала, мне сам бог велел, а вот его высочество повел себя странно: он вороватым жестом откинул бердыш в сторону (тот упал с громким стуком), спрятал руки за спину и завел свое очередное:

– Э-э-э…

– Я повторюсь, ваше высочество: что здесь происходит? – с нажимом спросил надменный мужик.

– Ничего-о-о, господин Ли-и-ион, – голос моего подопечного осел до шепота.

Понятно! Если «Лион», то это, скорее всего, тот неуловимый Первый советник, которого я еще не видела. Слава Первому советнику! Слава всем, кто выше Второго советника! Это фигура значительная, с которой придется считаться.

Я сориентировалась быстро: зажала рукой щеку, где под глазом красовался синяк, и кинулась на шею вновь вошедшему мужчине:

– Спасите, спасите меня! Его высочество не в себе! Я ничего такого ему не сказала, просто спросила о его предпочтениях.

Я почти повисла на шее у обалдевшего Первого. Почти, потому что нормально повеситься мне никто не дал. Этот Лион (не помню как его там), резво отступил в сторону, выставив перед собою руки, вот за них-то я и схватилась.

– Вы кто? Что вы здесь делаете? – уже более человечным тоном спросил советник.

– Я – Мари, Мари Гроно, – стонала я. – Пришла к принцу поговорить об отборе, а он так взбесился, так взбесился, чуть не прибил меня. Спасите, спасите меня, не-знаю-как-вас-там.

Я громко шмыгала носом, вызывая слезы, слезы не вызывались.

– А-а-а, Мари Гроно. Понятно, – советник был сама деловитость. – Давно приехали?

– Вчера, вроде, – неуверенно ответила я.

Действительно, столько событий произошло за такой короткий промежуток времени, что я и сама уже стала сомневаться во временных рамках.

– А к принцу зачем пришли? Вас не проинструктировали?

– Так, вроде, работа у меня такая, – неуверенно проговорила я, – принца женить. А о чем должны были инструктировать?

– Понятно, – герцог-советник сжал и без того тонкие губы, которые сейчас превратились в узкую полоску. – Ничего без меня нормально сделать не могут. Пойдемте, Мари, в мой кабинет, там и поговорим, а вы, ваше высочество, приведите себя в порядок. Я распоряжусь: к вам сейчас придет лекарь… ммм… и парикмахер. Готовьтесь, торжественное начало отбора сегодня вечером.

М-да! Чует мое сердце, что все наши старания пошли насмарку.

Я шла следом за прямой спиной Первого и даже не представляла, как мне действовать дальше.

Мои огромные успехи на поприще сватовства поэтому и были успехами, что люди мне попадались попроще, попонятнее, посговорчивее. Высший свет оставался для меня недосягаемым. И дело было даже не в том, что после позора моего папеньки, вход в этот «высший свет» был для меня заказан, а в том, что после одного или двух приглашений такого свойства, я сама отказалась от них.

В первый раз меня доконала бабка невесты, которая на протяжении всего вечера, вместо обсуждения приданого и условий для брака, изводила меня вопросами о смерти папеньки и его финансовых безумствах. Старушка была глуховата, поэтому не говорила, а кричала, и кричала она вещи настолько обидные и для папеньки, и для всего нашего рода, что я то краснела, то бледнела, но, подчиняясь правилам хорошего тона, так и не позволила себе перебить старушку или как-то попытаться оправдаться.

Я тактично старалась уходить от заданной темы, переводя ее в деловое русло. Но не на ту напали! Старушка явно более ни о чем не желала разговаривать, а так как именно она являлась держательницей основного капитала семьи, и все домочадцы ее безоговорочно слушались, наши разговоры неизменно сползали на интересующую ее тему.

Даже не помню, как закончился этот позорный для меня вечер. Вернее, нет, помню точно: я пришла домой в свою съемную каморку и проплакала всю ночь, а утром отправила письмо в это знатное семейство. В письме просила освободить меня от оказываемых мной услуг, и как малодушная особа придумала себе несуществующую болезнь.

Второй случай был еще более позорным. Он произошел двумя месяцами позже. Меня пригласили на должность свахи для одной молодой графини, делающей первые шаги в высшем свете. Претендентов было двое – граф Н**** (имен по понятным причинам, я называть не буду) и виконт Р****. В мои обязанности, как свахи, входило посещение этих господ, а также ведение предварительных переговоров по условиям заключения брака.

Да, господа! В высшем свете все намного проще: товар – деньги (или титул) – товар. А так как вельможи делают вид, что меркантильные интересы ниже их достоинства, обо всех условиях договариваются свахи. Они являются связующим звеном для двух сторон.

С графом Н*** мы пообщались продуктивно, и я была окрылена своими первыми успехами, в мечтах воображая себя чуть ли не вершительницей судеб, а вот с визитом в дом виконта Р*** произошел казус.

Развязный наглый виконт чуть ли ни с первых минут принялся распускать руки. Опять-таки, в силу своего воспитания, я пыталась словами вразумить наглеца. Мои слова не возымели действия, и, честно вам скажу, я была в паре шагов от изнасилования. Меня спас мой неукротимый нрав и увесистая ваза, которая попалась мне под руку.

Из дома виконта я сбежала в растрепанном виде и с бешенством внутри себя. Все! Больше я в «высший свет» не рвалась.

Просидев три месяца без работы, растратив свои последние сбережения, поплакав, как следует, я сказала себе следующее: «Баронесса Мари ла Гроно умерла, а вместе с ней умерли и ненужные никому кривляния и правила «высшего света». Сегодня родилась новая Мари Гроно, которая будет жить так, как подсказывает ей сердце. Новая Мари будет соединять людские сердца, а не кошельки. Новая Мари никому не даст себя в обиду. Новая Мари возродит славу и честь своего рода». Этим принципам я стараюсь следовать и поныне.