Чтение онлайн

– Пейте, пейте, баронесса. В нашем королевстве это считается жестом дружеского расположения и уважения. Надеюсь, что вы уважаете меня?

– Уважаю, – проблеяла я, – но…

– Никаких «но». Отказы не принимаются. До дна, баронесса, до дна.

Пришлось выдохнуть воздух, зажать пальцами нос и опрокинуть в себя содержимое фужера, стараясь показать высшую степень своего уважения. Горло опалило, я даже смогла проследить путь этой жижи до своего желудка. Началось непреодолимое жжение. Я запаниковала. Меня все-таки отравили. Эх, ваше величество, ваше ве-лии-чееее-ствоооооо. О-о-о!

Вдруг волна восхитительного тепла разлилась по моему телу, напряженные мышцы расслабились, в голове приятно зашумело, и весь мир заиграл разноцветными красками. Я даже, по-моему, блаженно улыбнулась. Хорошо-то как! Но я все равно все расскажу королю, обо всем расскажу. Меня нестерпимо потянуло поговорить.

Его величество опять неприлично хохотнул, взял бутылку и плеснул этой (восхитительной? отвратительной?) жидкости мне в бокал.

– Пейте, баронесса, и рассказывайте. Я вас внимательно слушаю.

И слова полились из меня рекой. Я рассказала королю, кто я и откуда, всплакнула о смерти маменьки, рассказала о проделках папеньки. Рассказала, как папенька преставился, не выдержав позора и унижений, а мне пришлось жить с этими унижениями и позором и гордо нести голову, показывая всем, что мне плевать, кто и что обо мне говорит, а самой каждую ночь плакать в подушку.

Рассказала о моих горьких сожалениях по поводу того, что я не смогла окончить магическую академию просто потому, что у меня не было денег, и мне пришлось врать всем, что я разочаровалась в учебе.

Рассказала, каких сил мне стоило открыть мое детище – «Бюро Мари Гроно», и сколько нервов при этом мне вымотала моя конкурентка – негодяйка Эмиль Краю. Я даже о своих принципах по отбору пар рассказала. Все, все, все, что томило и мучило меня за последнее время, я честно рассказала королю.

Все это время я понемногу отхлебывала прекрасной жидкости из бокала, а его величество не перебивал меня, а только подливал и подливал.

И мне было так хорошо. Я никогда никому раньше не рассказывала такого личного. С каждой фразой с моей души уходила тяжесть, и становилось все легче и легче. А потом у меня закружилась комната, мне захотелось спать, и все стало неважно. Я обессилено опустилась в кресло и, как бы сквозь сон, услышала слова короля:

– Рене, отнесите баронессу в голубые покои. Малышка слегка переборщила.

Меня кто-то нес на руках, а потом я почувствовала под своей щекой мягкую удобную подушку и ушла в небытие.

Я подскочила как от толчка. О, мой светлый бог! Где я? Что я? Кто я?

Так, я – Мари Гроно, это однозначно. Вчера прибыла ко двору Его величества короля Эдварда – уже хорошо. Мы вчера поговорили, выпили и… О-о-у! Передо мной калейдоскопом промчался вчерашний вечер, где ваша покорная слуга показала себя во всей красе. Я же вчера выступила, и выступила с блеском. Ну, кто меня за язык тянул? Получается, я рассказала королю и этому противному графу всю свою жизнь, чуть ли не с пеленок. Стыдно-то как!

Я схватилась за голову и чуть не закричала от боли. Моя многострадальная голова трещала и разламывалась. А еще я, как какое-то животное, дико хотела есть и пить. Даже не знаю, чего хотела больше. Меня слегка подташнивало от голода, руки и ноги дрожали, а на душе скреблись кошки. Я взглянула в окно – темнота. Скорее всего, еще ночь.

Нет, если я сейчас чего-нибудь не съем и не выпью воды, я, наверное, умру. И еще захотелось плакать от жалости к себе или разбить чего-нибудь, или прокричаться во весь голос.

Кричать и бить что-либо я себе запретила категорически. Мари, ты – дворянка, баронесса, воспитание и все такое. Достаточно твоего вчерашнего выступления. Ты упала в глазах короля ниже некуда, пора исправлять мнение о себе, поэтому с сегодняшнего дня ты будешь очень сдержана и адекватна. Никаких взбрыков, никаких всплесков эмоций, вспомни правила хорошего тона.

Мне сразу стало легче. Подумаешь, маленький срыв, да и не было бы никакого срыва, если бы не это чудовищное пойло. Вот что развязывает язык, почище сыворотки правды.

Я даже задумалась: нужно узнать рецепт! Когда все закончится, и я вернусь к себе в бюро, обязательно сделаю такую настойку. А что? Только первый бокал противный, а потом идет как по маслу, и сразу развязывается язык, и хочется рассказать всему свету о себе, о своих проблемах. О проблемах? Нет никаких проблем. Я вспомнила вчерашнее свое состояние: ощущение легкости, отличное настроение, и душа поет.

Можно еще в моем бюро открыть такую услугу, как назвать я еще не придумала, но суть будет такая: приходит человек, пьет эту гадос… радость и рассказывает обо всем плохом в своей жизни, а ты сидишь и слушаешь, и подливаешь, и подливаешь. А уходит несчастный в прекрасном настроении, полностью освобожденный от груза забот, не забыв оставить внушительную сумму за свое хорошее самочувствие.

Вот только не знаю, говорить клиентам или нет, что на следующий день совсем хреново. С другой стороны – это тоже хорошо. Будет только одна мысль: как от такого состояния избавиться, некогда о своих бедах вспоминать.

«Мари, да ты – государственный ум, – восхитилась я сама себе. – Смотри, как разложила все по полочкам. Есть, есть еще порох там, где ему быть положено (не помню слова, простите)». Я хотела засмеяться, но тут же схватилась за голову, и к горлу подступила тошнота. Где у них тут, интересно, удобства?

Кряхтя как древняя старуха, я сползла на пол и пошла шарить по комнате. Ага! Вроде нашла. Нагнувшись буквой «зю» к низенькому крану, долго пила холодную воду. Посмотрела в висевшее здесь зеркало и испустила горестный вскрик: нос распух, губы отвисли варениками, глаза источали непроизвольные капельки слез.

Что за..? Когда там, король говорил, отбор начинается? Каким-то образом нужно срочно приводить себя в порядок. Но сначала – поесть. Я умела расставлять приоритеты. Где там моя служанка? Сейчас позову, и пускай мне принесет какой-нибудь похлебочки.

Колокольчика для вызова слуг, естественно, не нашла, аналогичной кнопки на стенах тоже не было. Как же они тут служанок вызывают? Дикари, ну точно, дикари.

Я пригладила волосы, оправила платье и осторожно выглянула в коридор. У моей двери, положив голову на ладони, обнимающие ствол мушкета, сладко спал караульный. Он похрапывал, мелодично выводя трели – я заслушалась. Будить или нет? Мне стало жалко мешать высокохудожественному храпу, и я решила поискать еще кого-нибудь.

Пройдя вдоль длинного коридора, я увидела еще двух таких же бедолаг. Один из них явно имел бас, а другой – тенор. Их перекличка в храповых руладах явно напоминала оперный дует. Хороши же здесь порядочки! Приходите, воры, берите, что понравится, только нас не будите.