Чтение онлайн

К полуночи мы разошлись. О событиях дня Хорст решил никому не докладывать и возложил на меня обязанность переговорить по этому поводу с Гюнтером Прином.

— Дьявол, Эрик! У меня у самого нет желания с кем-либо обсуждать то, что мы видели. Я вообще иногда жалею, что дал согласие участвовать в освоении Антарктиды. — Мы с Прином сидели в его номере жилого корпуса для моряков и потягивали сладковатый ямайский ром. — Все это так необычно и настолько превосходит возможности моего воображения, что иногда мне кажется, что все это затянувшийся сон.

Я молчал.

— Но если это не сон… Представляешь, мы на своих суденышках шныряем туда-сюда, воюем, а они где-то там, в глубине, живут и посмеиваются над нашими жалкими потугами стать властелинами морей и океанов. «Альбиносы», судя по всему, далеко обогнали нас по части технологических фокусов. Стоит им только захотеть… Почему же они не пытаются продемонстрировать нам свою мощь, Эрик?

— Возможно, что мы не представляем для них интереса. У них есть все, что нужно, — ответил я, а сам подумал, что теперь-то интерес появился.

— Словно мы муравьи, — с обидой в голосе буркнул Прин.

Ровно в восемь часов утра я и Вернер Хенке поднялись на борт «Ханебу-2». Этот полет на дисколете был запланирован как тренировочный, но я решил использовать его и для других целей.

«Ханебу-2» имел три уровня. Первый представлял собой довольно вместительный грузовой отсек, на втором располагались места для пассажиров. Небольшой лифт доставил нас на третий уровень, где располагалась двухместная пилотская кабина. Мы разместились в огромных креслах, автоматически подстраивающихся под форму тела и снабженных довольно непростой системой амортизирующих и фиксирующих ремней. Оказавшись на пилотских местах, мы положили руки на широкие подлокотники, представлявшие собой одновременно и панели управления. Затем легким движением пальцев привели в действие поддерживающие механизмы, которые опустили на наши головы тяжелые шлемы со встроенными обзорными телеэкранами внутри. Далее управлять диском нам предстояло в прямом смысле на ощупь. Еще раз коснувшись пальцами панели на одном из подлокотников, я активировал шлем и смог увидеть знакомую панораму Нового Берлина с высоты тридцати метров над взлетной площадкой. Именно на такой высоте располагалась пилотская кабина. Поворачивая голову из стороны в сторону, я убедился, что экран ясно и без сбоев передает окружающую картину. Продолжая касаться панелей управления, я вывел на экраны техническую информацию о состоянии корабля. Убедившись, что все в порядке, я доложил о полной готовности к полету Хенке, который занимал кресло первого пилота. Вернер начал задавать параметры взлета. Минуту спустя корабль чуть вздрогнул — заработали генераторы плазменной оболочки. Через несколько секунд активировались мощные электромагнитные двигатели. Я включил режим фильтрации изображения, и появившаяся на обзорном экране дымка исчезла. Диск медленно и плавно оторвался от поверхности бетона. Техники издалека внимательно наблюдали за взлетом. Рядом с ними я рассмотрел Хорста и Магдалену. «Волнуется», — с нежностью подумал я, разглядывая ее далекую фигурку. Тем временем диск поднимался все выше и выше. Обзорный экран шлема и почти бесшумная работа двигателей создавали иллюзию свободного полета. Хенке отвел диск к Пирамиде. Я вывел на экран картинку с обзором поверхности под диском. Верхушка изваяния оказалась совсем рядом. Запрокинув головы, солдаты у входа в сооружение тоже неотрывно смотрели на нас. Один из них замахал рукой.

— Ныряем. Доложите о готовности, — зазвучал в наушниках голос Хенке. Я переключил изображение на экране. Красочная картинка сменилась схематичным голографическим изображением. Выскочили цифры с указанием высот, расстояний, скоростей.

— Второй готов, — сказал я.

— Пошли, — бодро бросил Хенке.

Выбрав угол атаки, он бросил диск навстречу водной глади, мгновенно разогнав дисколет до трех сотен километров в час. Взрезав поверхность озера, диск по плавной дуге выровнял ход и на глубине семидесяти метров заскользил по туннелю, ведущему к открытому океану. Почти не снижая скорости, Хенке умело проходил изгиб за изгибом подводного рукава, а я внимательно следил за ландшафтом дна. Меня интересовали «альбинос» и его хозяева. Тем временем, быстро пройдя туннель, Хенке вывел летательный аппарат из водной среды и завис в сотне метров над побережьем Антарктиды.

— Дай теперь мне попробовать. Переведи управление, — сказал я, разглядывая студеные волны внизу.

— Уверены? — спросил Хенке.

— Да.

Взяв управление на себя, я сделал широкий круг над белым панцирем южного континента и с удовольствием ощутил, что машина полностью подчиняется мне. Совершив нескольких воздушных пируэтов, я направил «Ханебу» в сторону центральной части Атлантики.

От Южного полярного круга и почти до самой Гренландии в толще вод Атлантического океана раскинулся гигантский Срединно-Атлантический горный хребет длиной около шестнадцати тысяч километров. Он пролег через всю центральную часть Атлантики, зигзагом повторяя очертания береговых линий обеих Америк и Африки и разделяя океан на две приблизительно равные части. Большая часть вершин этого подводного хребта не достигает поверхности воды и находится на глубине не менее одного километра. Лишь отдельные пики выступают над поверхностью океана и образуют острова — Азорские в северной части Атлантики и Тристан-да-Кунья — в южной. У Тристан-да-Кунья я заставил «Ханебу» снова нырнуть в воду. Когда, двигаясь вдоль подводного хребта, я достиг глубины двухсот метров, Хенке заволновался:

— Конструкторы не рекомендуют опускаться ниже трехсот метров. Если откажут двигатели, поддерживающие плазменную оболочку, нас раздавит давление. В отличие от «Молоха» наша сталь намного слабее.

— По секрету они мне сказали, что запас прочности «Ханебу» позволит ему остаться невредимым и на большей глубине, — успокоил я Хенке.

Барражируя над цепью подводных гор на глубине четырехсот метров, я пытался найти на дне Атлантического океана следы подводной цивилизации. Для поисков, конечно, лучше было спуститься еще глубже, но я не хотел рисковать зря. Наконец, между линией Южного тропика и островом Святой Елены мы обнаружили звено из полдюжины быстро движущихся объектов в сотне метров под нами. Судя по скорости и величине, не уступавшим нашему аппарату, объекты явно не являлись представителями океанской фауны. Я, не меняя глубины, пристроился за ними. Они или не замечали нас, или делали вид, что не замечают. Через полчаса гонки неизвестные подводные аппараты застопорили ход и стали медленно погружаться в глубину, к самому подножию подводных гор, находившемуся на глубине более шести километров. В нерешительности я завис в горной расселине на глубине пятисот метров. Хенке напряженно молчал, и я понимал, что достаточно небольшого сбоя в работе сложных агрегатов нашего судна, и шансов спастись у нас не будет. Поэтому я продолжал наблюдение за таинственными объектами по приборам. На глубине почти четырех километров они прекратили спуск, и их графические изображения стали один за другим пропадать с наших экранов.

— Я думаю, что они швартуются на базе в толще хребта, — подал голос Хенке.

— Возможно, — сказал я и подумал, что координаты этого места на западе Ангольской котловины необходимо хорошенько запомнить.

— Командир, у входного шлюза неизвестный объект! — вдруг заорал Хенке мне в ухо. Я невольно поморщился и включил экран внешнего обозрения в районе шлюзовой камеры, расположенной на первом, грузовом уровне нашего корабля. Как я и ожидал, на экране, кроме чернильной тьмы, ничего не было. Но система акустики упрямо докладывала о достаточно объемном, хотя и значительно уступающем в размерах нашему диску объекте, неподвижно зависшем в толще воды рядом с входным люком. Я рискнул включить прожектор. В его свете я разглядел нечто, весьма смахивающее по форме на наш дисколет, но представляющее собой конструкцию из странного полупрозрачного материала. Сквозь матовые стены внутри объекта угадывалось какое-то движение, хотя свет прожектора и сам телеэкран могли просто искажать изображение.

— Что это, штурмбаннфюрер? — теперь более спокойно, но озадаченно спросил Хенке. Неопознанный объект уже практически прижался к нашему борту в районе шлюза, и только плазменная оболочка мешала ему пристыковаться окончательно.

— Сейчас выясним, — как можно уверенней сказал я и стал поднимать «Ханебу» на поверхность океана. Чужой диск не отставал. Когда осталось чуть более ста метров, я застопорил ход и, к удивлению Хенке, отключил плазменную оболочку.

— Возьми управление на себя и держи «Ханебу» на одном месте. Я же пойду к шлюзу и попробую переговорить с ними.

— Переговорите… с ними?! — каким-то беспомощным голосом переспросил Хенке. Было слышно, как он сглотнул слюну. Представив его лицо, я решил пожалеть пилота.

— Вернер, я предполагаю, что этот объект — пилотируемый аппарат, аналогичный нашему диску, и его пилот предпринимает попытку вступить с нами в контакт. Я думаю, что надо пойти ему навстречу и предоставить такую возможность. Ты же давно знаешь, что этот мир намного удивительнее, чем мы когда-то полагали. Поэтому «держи руль», Вернер, а я пойду к шлюзу. Ты понял? — медленно и четко проговорил я каждое слово, с удовольствием отметив, что и сам наполняюсь решимостью и уверенностью в себе.

— Так точно. Все понял, штурмбаннфюрер.

Я задействовал механизм, поднимающий шлем, пробежал пальцами по пряжкам многочисленных ремней. Встав с кресла, я расправил складки новенького черного комбинезона с эмблемой «Аненербе» на плече и поправил эсэсовскую пилотку. Уже по пути вниз я защелкнул на поясе ремень с кобурой «вальтера». У шлюза я остановился и нажал кнопку связи с пилотом.

— Что снаружи, Вернер?

— Он… прилепился, штурмбаннфюрер.

«Что ж, если это тот, кто я думаю, то он войдет и при закрытом шлюзе», — подумал и, заложив руки за спину, принялся ждать.

Я не ошибся. Непостижимым образом преодолев толстый металл обшивки нашего корабля, передо мной из постепенно возникшего бесформенного марева материализовался уже знакомый мне «альбинос». Возникла минутная пауза, когда мы молча смотрели друг на друга — я ждал, что скажет необычный гость, а ему, возможно, просто необходимо было время, чтобы окончательно материализоваться или активизироваться.

— Тебя предупреждали, чтобы ты не искал встречи с нами, — наконец произнес «альбинос» все тем же металлическим голосом.