Чтение онлайн

— Ты целка? — хрипло спросил он.

Киваю, стараясь не реветь в голос.

— Недешево продала, а я то думаю почему цена поднялась.

Толкнулся пальцем несколько раз, потом слышу, как плюнул на пальцы и растер промежность мокрыми руками. Стало противно, и я зажмурилась. Что-то зашелестело.

— Повернись!

Я развернулась и чуть не задохнулась, он стянул штаны вниз и теперь у меня перед глазами был его член. Длинный, толстый как кувалда, увитый узловатыми венами. Боже! Он не просто меня порвет, он меня растерзает этой дубиной. Нет, я не могу. Я …не хочу.

— Что испугалась? Дааа, есть чего бояться. Ничего привыкнешь орать от счастья будешь. Ну или не будешь. Насрать. Давай гандон надень.

Ткнул мне в руки презерватив.

— Я не умею.

— Блядь, ну давай научу.

Он взял резинку приложил к бордовой головке члена.

— Давай тяни вниз резинку.

Одной рукой не получилось, потянула двумя.

— Давай возьми его в рот.

От ужаса мои глаза стали огромными, но он схватил меня за затылок и дернул к своему паху.

— Открой рот и возьми его, представь, что сосешь конфету, только блядь, очень большую.

Я не смогу взять его в рот он слишком огромный. Но и не хочется чтоб его впихнули насильно. Наклонилась неловко обхватила губами член толкнулся глубже. я подавилась рвотным рефлексом.

— Дыши носом расслабься.

Держит затылок и вдруг резко толкается вперед. Я невольно сжимаю его бедра.

Вдруг в двери щелкает замок. Отталкивает меня на кровать бросая одеяло, а сам стоит спиной со стояком.

Я прикрылась до самых глаз.

— Что такое блядь! — рычит Джахангир

— Джаха, срочно. В северном корпусе подрались сука с блатным. Поножовщина. Надо успокоить помирить как-то.

— На хер пусть режут друг друга.

— Там Самир…замешан.

— Твою ж мать.

Член опал, он натянул штаны, потом посмотрел на меня.

— Лежи жди. Мы не закончили.

Я лежу, смотрю на его бугристую, сильную спину, на короткие седые волосы на затылке и внутри все сжимается. Он очень взрослый. Я не могу сказать старый, потому что этот мужчина не имеет возраста. Он силен как бык, властен, красив какой-то жестокой, адской красотой. И очень страшен. Покрыт татуировками.

Рада ли я, что нас прервали…Не знаю. Это даст мне передышку. Во рту до сих пор вкус резины. И ощущение его члена…С Рустамом мы так далеко не заходили. Он ласкал меня языком, но кончить у меня не получалось. Так пальцами иногда ласкались. Больше он со мной. Я трогала его через штаны. Он говорил, если зайдем дальше не сдержится.

И мы не заходили…

А теперь меня берет незнакомый мужик зэк. И я должна молчать и терпеть. Мне даже некому пожаловаться. Я сама согласилась.

Выдохнула. На столе стоит бутылка виски, рюмка, шоколад, поломанный на кубики. Пачка сигарет. А если я выпью, то не будет так страшно? Сейчас накачаюсь и пусть делает со мной что хочет. Я никогда раньше не пила. Никогда. Может шампанское попробовала и все. У нас сосед был алкаш, обссыкал лестничную площадку и мне всегда было страшно стать таким, как он.

Я открыла крышку на бутылке, налила виски в рюмку, взяла шоколад. Так, сначала выпить, потом закусить. Блин, а запить нечем. Ладно. Я выдержу. Лучше так. Потому что иначе я не смогу. Зажмурилась и залпом. Дыхание перехватило, в глазах потемнело, я шоколадку закинула в рот. Жую и рвотные позывы сдерживаю. А через минуту по венам потекло тепло, стало приятно. Чуть начал отступать страх.

Кажется, я выпила рюмок пять. Теперь мне стало море по колено. Я замоталась в пододеяльник и вышагивала по камере, выглянула в окно, посмотрела на унылый двор, потом походила туда-сюда. Выпила снова… и еще одну.

И для полного счастья закурила. Голова пошла кругом и я упала на пол. Засмеялась и именно тогда Джахангир вошел в камеру.

— Твою ж мать!

Он сплюнул на пол и смотрел как я неловко встаю с пола, шатаясь смотрю на него, а потом пискло выдавливаю.

— Мне очень плохо…

— Сучка. Нажралась! — схватил меня за затылок и подтащил к раковине, меня тут же вывернуло прямо туда и он выматерился снова, сунул мою голову под воду. Холодную.

— Дура. Какого хера ты творишь! Я не за пьяную шалаву платил!

— Теперь можешь е*ть сколько хочешь, — нагло заявила я и потянулась к нему губами. Схватил за скула и сжал.

— Я тебя утром вые*у. Мне пьяное зомби на хер не всралось.

Вытер мне голову полотенцем, потащил на постель.

— А меня Людмила зовут…Мне девятнадцать и я скоро выхожу замуж.

Смотрит на меня приподняв одну бровь. Теперь кажется мне очень красивым.

— Вы красивый. И уже не страшный.

Ухмыльнулся.

— Если б я столько вылакал на голодный желудок мне б сам черт не страшным казался.

Я уютно устроилась на подушке. Проблемы куда-то отошли, тошнота почти не доставала.

— Блядь! Кто мне эту мелочь прислал. Никогда раньше таких не было. Еще и нажралась. Охереть потрахался называется.

Смотрю сквозь приоткрытые веки, как он встал, потом подошел к столу, налил себе, залпом выпил. Закурил.

— Людмила ее зовут, — пробурчал и выпустил дым. — Нах мне надо как ее зовут.

Только сейчас я заметила пьяным взглядом, что у него порезана рука и правая щека. Наверное я заснула, отрубилась. Разбудило меня прикосновение к бедру, жесткая мужская рука, прошлась по моей талии, легла на грудь, сжала сосок.

В полудреме это было даже приятно. А потом приятность закончилась.

— Проснулась? Иди зубы почисть.

Стащил меня с кровати…Интересно он спал? Или так и просидел всю ночь. Бутылка пустая. Он явно трезвый. Пахнет сигаретами.

Я пошла к раковине, почистила зубы одноразовой щеткой, которая там лежала. Все еще замотанная в пододеяльник.

— Теперь сюда иди. Сними эту тряпку и продолжим.

Я медленно подошла, дух перехватило, снова стало адски страшно.

— Сколько денег вы заплатили? Я могу вернуть.

— Что? — он поднял на меня взгляд золотисто-карих глаз и у меня мурашки побежали по коже. — Ты мне бабки предлагаешь, чтоб я тебя не трахал? Ты кто такая вобще?

— Я Людмили Лаврова я…

— Рот закрой, Людмила. Ляг на кровать раздвинь ноги.

Снова начало подташнивать. Я села на краешек кровати, а он толкнул меня в плечо.

— Давай ложись. Хватит время тянуть. Ты меня начинаешь злить.

Я посмотрела на него снизу вверх.

— Простите я писать хочу.

Густые черные брови приподнялись, и он тихо выругался.