Чтение онлайн

И бежали они куда быстрее, чем шли вперед на Дурмстранг. И остался позади указательный камень, и демон перекрестка в кепочке «Маруся», и болота, и древний замок – обитель вампиров, и темный лес, и деревня Вздрач. Покуда не увидал зоркий взор генералиссимуса на горизонте корабль дивный, «Пикачу» именуемым.

И сами берега остались позади. И вампиры на пирсе рычали от злости, когда броненосец уплывал в далекие дали. И рвал на себе парик Аро. И вздохнул спокойно Игорь Каркаров, директор Дурмстранга, который вряд ли бы оказался харизматичнее нашего командора Сальваторе.

* *

Несколько недель спустя

Обед в Большом зале, устроенный по поводу возвращения завоевателей-неудачников, проходил тихо и скучно. Сэм, разливая по тарелкам свекольник, выглядел мрачнее Кровавого Барона, не радуя толпу голодных детей своими стихами о пользе его стряпни. Дин, сидевший за учительским столом, все еще не отошедший от неожиданного нападения врагов в кустах, вяло ковырял ложкой в этой багровой жиже. Рядом с ним – Деймон, для которого захват Дурмстранга обернулся мягко говоря позорным проигрышем, безучастно смотрел на серые флаги, которые скрыли знамя хогвартской армии. В центре стола – Дамблдор, угрюмый и разочарованный. А слева от него разворачивалась целая драма.

– Эдюшечка, – ласково говорил Северус Снейп, усердно подливая вампирчику бормотухи. – Эдюнчик, ну не убивайся ты так…

Рыдая в грудь рядом сидящей Виктории, Эдвард икнул и завыл еще жалобнее.

– Да хрен с ним, с этим «Оскаром», – подбодрила его Виктория.

– Они сказали, что в фильме нет смысла, – пробулькал Эдвард, которому Снейп совал под нос соленый огурец. – Нет смысла…

– Давай по рюмашке, и все пройдет, – уверенно сказал Снейп. – Давай-давай, Эдик, надо. Клаус, скажи ему, ты же тоже творческая личность.

– Которая в руки больше не возьмет песенник и микрофон, – сухо ответил Клаус. – Мои песни не помогли нам дойти до Болгарской границы. Буду корнишоны выращивать, как батя мой.

Дамблдор обреченно вздохнул и зажевал печаль пряником.

– Что значит, где гречка в казане? – сварливо спросил Сэм, треснув Поттера по лбу черпаком. – Нет ни гречки, ни казана. Жри лапшу из кастрюли, долбодятел…

– Херня какая-то, – протянул Стефан, разломав вилкой тефтелю. – Нахрена вообще я эту байду с книгой затеял?

Деймон критически осмотрел зал, в котором царила воистину похоронная атмосфера. И, под ритм сжимающегося в болезненных судорогах сердца, генералиссимус встал, поднял стакан бормотухи и расправил плечи.

– Господа, дамы и Эдвард, – громогласно начал военрук. – Минуточку внимания.

Вмиг все взгляды устремились на решившего толкнуть тост военрука.

Деймон откашлялся и, выпрямившись еще сильнее, уверенно поднял стакан.

– Для всех нас неудача стала неожиданностью. Каждый из нас воспринял это поражение, как свой личный провал, да-да, Эдвард, это я о тебе, – рыкнул Деймон. – И о тебе, Клаус Майклсон, етить твою. И о тебе, повар. И о каждом, кто балансирует на грани истерики и самоубийства. Да, мы не захватили Дурмстранг. Да, мы бежали, как сцыкуны. И я, генералиссимус Сальваторе, говорю вам: «Да похуй!».

Рты студентов, учителей и гостей синхронно открылись от удивления.

– Но я не считаю эти несколько месяцев бездарно просранными, – продолжал Деймон. – Мы добились целей, не таких глобальных, как завоевание Дурмстранга, но не менее великих.

Посмотрите друг на друга, етить вашу! Раньше слизеринские долдоны и гриффиндорские придурки с заточками караулили друг друга в коридорах, на ножи поднимали факультеты, а сейчас Поттер и Малфой хомячат тефтели с одной тарелки. Это достойно поощрения.

Гарри и Драко переглянулись, чуть не подавившись тефтелями.

– Если бы не наш завоевательный рейд, я бы не догадывался, что Стефан так любит свою жену, – почти кричал Деймон. Стефан раскраснелся и закрыл лицо руками. – Я всегда думал, и, думаю, многие со мной согласны, что Стефан женился на Елене под действием бухла и тупости. Но глядя на то, как он каждую ночь засыпал в каюте, а потом и на холодной земле, прижимая к себе фотографию своей благоверной страхолюдины, я понял, что Елена в муже не ошиблась. Это достойно уважения.

Полгода назад мы с профессором Винчестером искренне желали друг другу мучительной смерти, а сейчас я горд назвать этого забуханного трудовика своим бро. Это достойно благодарности с моей стороны за такого верного друга, который не раз прикрывал мою жопень от вражеских пуль.

Дин аж вилку выронил.

– Кто бы знал, что Сэм Винчестер, за неимением кухни, склада еды и помощников, может прокормить ораву людей с помощью казана, гречки и листьев. Сэм, это талант. Талант, достойный похвалы.

Сэм, расчувствовавшись, плюхнул черпак в кастрюлище свекольника.

– Все это время путь нам освещала доброта этих милых идиотов, – и не думал заканчивать Деймон. – И песня этого бородатого бомжары распугивала диких зверей, пока мы спали. И, Эдвард, если какая падла скажет тебе, что ты хреновый режиссер, знай, это черная зависть.

В Хогварсте наш тыл охраняли женщины, которые с честью дождались своих мужчин. Ну, за Елену я уверен, а вот Катерина…та еще блядина…но не такая, как Грейнджер. Но, кстати о Грейнджер…

Гермиона навострила уши.

В горле военрука словно ком гвоздей застрял.

– Я сразу говорил, что не надо ее с собой брать, – рыкнул Деймон. – Но не суть, одна хромая кобыла не портит табун благородных жеребцов. В завершении моей полупьяной болтовни, хочу сказать, что все мы стали больше, чем армией и чем-то куда большим, чем коллегами. Неудача соткала из нас крепкую семью, каждый член которой способен закрыть своим телом другого…даже сучку Грейнджер. А если это не победа, тогда я чего-то не понимаю в военном деле.

Звенящая тишина застыла в зале, лишь черпак колыхался в свекольнике, создавая звенящий шум. Где-то прожужжала муха, умастившись в чьей-то тарелке. Деймон, залпом осушив стакан, занюхал селедкой и молча оглядел зал.

– А хрен с ним, с «Оскаром», – вдруг воскликнул Эдвард, утирая заплаканные глаза. – Ничего, я им сиквел отсниму…чтоб они там в Голливуде все разрыдались…

– Доедай, и милости прошу в мои апартаменты, сразу саундтрек запишем, – отсалютовал ему стаканом Клаус.

Деймон повертел головой, словно не ожидая такого быстрого эффекта от своей проповеди. А народ потихоньку начал разрывать оковы уныния.