Сверхновая американская фантастика, 1994 № 4
Шрифт:
Есть, наконец, и антизеркала — слепые темные стены, вводящие в пагубное заблуждение и отгораживающие человека от истины и мира. Таков «Купол» у Ф. Брауна — энергетическая стена, за которой его герой укрылся в критический момент мировой истории и безнадежно утратил возникший в результате новый, яркий и счастливый мир.
А у Р. Брэдбери в «451° по Фаренгейту» люди замкнуты в четырех телевизионных стенах, заворожены призрачной псевдожизнью в этих антизеркалах, а потому разучились просто смотреть друг на друга и даже не замечают собственной гибели. Выживают только те, кто вовремя ушел в реальный мир, под открытое небо.
Цитата 20.
«Прежде всего мы должны построить фабрику зеркал. И в ближайший год изготовлять зеркала, зеркала, и ничего больше, чтобы человечество могло хорошенько разглядеть себя в них».
Этим, собственно, и занялась фантастика, и, кстати, тоже после войны — настоящей, а не придуманной автором. Так что даже самое искривленное изображение может оказаться пугающе правдивым. Самая страшная антиутопия века — «1984» Дж. Оруэлла, — доводя гротеск до абсурда, описывает вполне конкретную во времени и пространстве реальность и точна вплоть до мелких деталей.
Зеркало — медленное стекло «ретардит» — стало главным героем в «Иных днях, ином зрении» Б. Шоу. Зеркало, в силу чисто физических свойств (уменьшения в своей среде скорости прохождения световых волн) хранящее «свет былого», истинные образы минувшего, — может стать свидетелем, обвинителем, доносчиком, а может — освободителем. Когда вся Земля оказалась засыпана всевидящей зеркальной пылью, люди лишились возможности что-либо скрыть друг от друга, а потому стали, наверно, честнее и свободнее. И изобретатель ретардита чуть ли первым вырвался на свободу, преодолев все ложные и сложные ситуации собственной жизни.
И наконец, «Солярис» С. Лема. Планета, покрытая сплошной океанской гладью, своего рода огромное сферическое зеркало, висящее в космосе и соблазняющее поколения землян узнать его тайну, а себе цену. При этом зеркало нерукотворное, абсолютно нечеловеческое, и образы оно выдает по своему разумению. Но герой, испытав шок, страх и муки от встречи с таким своим отражением, в конце романа все прощает Океану. Недаром же сказано:
Цитата без номера
«Неча на зеркало пенять, коли рожа крива».
И еще один пример к вопросу о свойствах зеркал.
Цитата 21.
«Я живу в колодце. Я живу в нем подобно туману. Я не двигаюсь, я ничего не делаю, я только жду. Как мне объяснить, кто я, если я не знаю этого сам?»
Бесформенное нечто — или некто? — дух темного зеркала ждет на другой планете прихода человека. Когда человек наклонится над темной гладью воды в колодце, только тогда «тот, кто ждет», обретет форму, имя, жизнь, знание о самом себе. Так и любое зеркало, настоящее или мнимое, оживает только при свете и рождает образы только под человеческим взглядом. В темноте зеркала мертвы, без человека — пусты. А потому, как бы фантастика ни искажала образы реальности, она существует в этом мире, и создается людьми и для людей, и ничего, кроме нашего уже Искаженного Мира и нас, в нем живущих, в конце концов, не изображает.
Цитата 22.
«Они стояли под небом, которое отражало землю, которая отражала небо, и обсуждали зеркала и эффекты».
То же самое пытались делать и мы в нашем диалоге с цитатами — живым голосом самой фантастики — по поводу ее природы и сути. Небо отражает землю, а земля — небо, и еще очень давно в китайских «Девятнадцати древних стихотворениях», а именно в Третьем из них, сказано:
Цитата последняя.
«А живет человек между небом и этой землей…»
То есть между прозрачностью и твердью, на самой зеркальной грани, так как же ему не искать все новых и новых образов и отражений?
ИНВАРИАНТ
Фантастическая картина — рождение новой нации. Социальное устройство общества и его технологии составляют единство и могут быть противопоставлены только внешне и временно.
Фантастика, демократия, прогресс. Нации рождаются и развиваются при демократии (в пределах ойкумены своего времени). истощаются и предельно прозябают при деспотизме. Свобода нравственного личного творчества — неустранимое условие развития социума.
В предисловии к одному из сборников американской фантастики встретились слова: «О нашей демократии дешевле всего узнать, читая нашу фантастику». Писатель-фантаст может описать рождение космической нации. Или сложившиеся условия жизни на экзотической планете. А собственная история так ли уж знакома?
Когда пушки Наполеона безуспешно пытались «прожечь» косо поставленный Кутузовым фронт обороны русских войск на Бородинском поле, в Америке насчитывалось не более 10 миллионов жителей (в 1800 году — около пяти). К моменту начала работы над книгой «Демократия в Америке» в 1831 году по следам поездки, предпринятой Алексисом де Токвилем с целью описать бурно развивающуюся цивилизацию, уже можно было говорить, что число американцев превышает 13 миллионов. А что есть основание для бурного развития?
«Совершенно очевидно, что деспотизм разоряет людей, не давая им производить, не говоря уже о том, что он отбирает у них плоды производства; с почтением относясь к достигнутому богатству, он истощает сам источник богатства. Свобода же, напротив, создает в тысячу раз больше благ, чем разрушает. И поэтому у свободных наций народные средства возрастают значительно быстрее, чем налоги».
Многие парадоксы власти и свободы, осуществления равенства (каждый свободен подавлять свободу другого…) раскрываются в прозрачных глубинах честной и смелой работы молодого французского аристократа Алексиса де Токвиля.
Предсказательная сила этого произведения удивительна. Однако, несмотря на ворчание специалистов о слишком смелых умозаключениях, основано оно на колоссальном фактическом материале. Никакой роман о космических империях не покажется занимательнее рядом с книгой Токвиля еще и потому, что автор в полной мере понимает важность побудительной силы духовного мира, того источника энергии, что обязательно должен пробиться наружу, чтобы жизнь не застаивалась, — той свободы духа, что служила оправданием существования аристократии, свободы, которая непременно должна сохраниться в демократической республике.