Чтение онлайн

«Не знаю, мы до звонка ни с кем не говорили, это ты такая общительная. Старайся не использовать новые возможности на уроках, для этого есть перемены».

Зоя обиделась и замолчала. Когда закончилась биология, началось обсуждение новостей.

– Сегодня утром по телеку показывали супергероев, – сказал Сергеев. – Кто-то из работников театра сделал копии записей камер в фойе. Прекрасное качество, но изображение лиц специально размыто. Позже показали фотографии, которые сделали в зале, так на них то же самое. Сказали, что это не работа ФСБ, а всё так и было. Видно только, что на лицах чёрные маски как в кино.

– А что ещё говорили? – спросила Рогожина.

– Это люди, – ответил Николай. – Лиц не видно, но пропорции тел человеческие. Учёные не верят тому, что всё может так совпасть. Какие-нибудь различия должны быть. Конечно, пришельцы могли изменить тела или создать какую-нибудь материальную иллюзию, но тогда они не стали бы скрывать лица. Какая разница, увидим мы их или нет? А вот в том, чтобы скрывать лица людей, которые им помогают, смысл есть.

– Счастливые! – с завистью сказала Ира. – Всё отдала бы, чтобы быть на месте той девушки!

– И сама отдалась бы? – ехидно спросил Рустам, который сегодня в первый раз пришёл в школу после смерти отца.

– Может, и отдалась бы, – покраснев, ответила девушка, – только не тебе!

– Классные у них пушки! – сказал Третьяков, который тоже успел посмотреть новости. – Только сказали, что они должны быть очень лёгкими.

– А как это узнали? – поинтересовался Олег.

– Очень просто, – ответил Женька. – При большом весе мышцы должны сильно напрягаться. Костюмы очень тонкие, и у героев видно всю мускулатуру.

– Если они были под защитой пришельцев, в этом освобождении мало героизма, – сказала Лена. – Какой героизм, если нет опасности?

– Говоришь глупости, – вмешался в их разговор Матвеев. – Какая разница, была у них причина бояться или нет, если спасли столько людей? Если бы напортачили, боевики взорвали бы свою бомбу, а в ней сто пятьдесят килограммов взрывчатки! Да там не осталось бы ничего живого!

– Говорили только о театре, или было что-нибудь ещё? – спросил Виктор.

– Курды через Грузию дошли до нашей границы, – ответил Сергеев. – Грузины хотели им помешать, но быстро сдулись. Сообщили, что тоже пришлют в Москву министра обороны. И было короткое сообщение о том, что за венгров вступились румыны. Я на их месте тоже вступился бы, а не ждал, пока перебьют соседей и навалятся на меня. Только сделал бы это сразу, пока венгры ещё не побежали. От их армии, наверное, уже ничего не осталось. Больше я ничего не смотрел, потому что не было времени.

Прозвенел звонок, и все вернулись на свои места. До прихода сержанта этот учебный день мало чем отличался от других, разве что ребята из младших классов с завистью смотрели на форму старшеклассников. На этот раз наставник не пришёл, а приехал в большом автобусе. Их заранее предупредили, чтобы оделись и ждали у школьной калитки, поэтому быстро уехали. Стрельбы были в учебном центре в Батайске. Стреляли из положений стоя и лёжа, сначала из пистолета, а потом и из автомата. Олег с Леной удивили своими результатами и сержанта, и помогавшего ему инструктора.

– Замечательный результат, Поливин! – сказал сержант. – Никогда не видел, чтобы так стреляли новички. Из макарова даже мастер лучше не отстреляется. И вы, Якушина, выбили только на два очка меньше.

Николай стрелял лучше остальных, но до друзей ему было далеко. С автоматом они не показали снайперской стрельбы, но были лучшими в классе. Когда закончили стрелять, посадили в автобус и через полчаса привезли к школе.

– Не нужно меня провожать! – сказала Лена. – Мало того что два лишних урока, так ещё задержались из-за поездок. Иди домой, а я сегодня как-нибудь доберусь сама. Прохожие на улицах не страшнее террористов.

Олег не стал спорить, попрощался и ушёл домой вместе с Виктором. Друг за день наговорился и сейчас молчал, поэтому юноша решил пообщаться с защитником.

«Сергей, расскажи, что сейчас в Европе, – попросил он. – Меня больше интересуют венгры с румынами и Украина, а об остальных можно сказать в двух словах».

«Венгры продолжают бежать, несмотря на помощь соседей, – ответил охранник. – Румыны сильно потеснили исламистов, к тому же военную помощь Венгрии собираются оказать немцы и поляки. Скорее всего, исламистам пришлось бы перейти к обороне, но сегодня произошло событие, которое может многое изменить. О нём пока почти никому не известно, в том числе и руководству России. В Румынии, в пятидесяти километрах от границы с захваченной исламистами Болгарией, в Девеселу, находится американская военная база. Перед катастрофой её оборудовали системой ПРО, но работы так и не были закончены. На базе есть аэродром, но не осталось ни одного самолёта. А вот атомное оружие там есть, точнее, было. Не знаю, почему американцы не вывезли три десятка хранившихся там термоядерных бомб В61, но теперь они захвачены исламистами и находятся в городе Габрово в Болгарии. У румын не было возможности сильно укрепить границу, чем и воспользовались. Бомбы старые, на сто семьдесят килотонн, но с их помощью можно попробовать переломить ситуацию в свою пользу. Эти бомбы нетрудно доставить к месту взрыва разными способами и применить не только на поле боя, но и в городах. Это очень опасная ситуация, чреватая массовым применением в Европе ядерного оружия. Французы взорвали три таких заряда, а могут взорвать сто, если у них уничтожат один из крупных приморских городов. Выжечь захваченные беженцами страны – это ведь тоже выход. На Украине положение медленно улучшается. Занимаются новые города и ведётся срочный ремонт газопроводов. Большая часть электроэнергии пока подаётся из России. Ваши боевые вертолёты периодически летают над уже заполненными газом участками газопроводов. Почти всех беженцев направляют в те города, в которых уже созданы нормальные условия для жизни. До морозов должны дойти до Винницы и Житомира, а дальше, наверное, не пойдут. Не хватит времени и сил, к тому же большую часть остальной территории захватит Польша. Теперь коротко об остальных странах Европы...»

Глава 8

В квартире были только мать и Зоя. Мать что-то читала в спальне, а девушка готовилась к школе. Олег переоделся и лёг на тахту. Он устал и расстроился из-за рассказа охранника, поэтому был не в настроении и не хотел ничем заниматься. Немного подумав, обратился к арку.

«Вы можете поговорить, Алер? – спросил он. – Когда я шёл со школы, попросил охранника рассказать о новостях из Европы, так он мне такого наговорил... Сейчас лежу, и мысли только о том, что может случиться. Вы ведь составляете прогнозы...»

«Хочешь, чтобы я поделился с тобой, – понял арк. – А зачем это тебе? Не от всякого знания будет польза. Вот ты узнал о похищенных бомбах и сейчас мучаешься, а ведь их необязательно будут использовать, могут ограничиться шантажом. В руководстве исламистов мало дураков или фанатиков. Нам известно многое из того, что творится в разных регионах вашего мира, нет только понимания финала. Слишком много разных факторов, чтобы можно было сделать достоверный прогноз».

«А мы?»

«Ты спрашиваешь о России? Если да, то она более непредсказуема, чем многие другие государства».

«Из-за экономики?»

«Из-за всего. Чтобы тебе было понятней, обратимся к вашей истории. Жаль, что ты не жил в Советском Союзе, а знаешь о нём только из книг и фильмов. В нём было много недостатков, но эту катастрофу, экономическое давление или военную угрозу он пережил бы без больших потрясений, только немного упал бы жизненный уровень, и его падение не вызвало бы большого недовольства. Я не беру последние годы, а говорю о том, что было до них».

«Но он развалился».

«Ему помогали развалиться, тратя на это много сил и средств . Если бы улучшить управление, с учётом развития за прошедшие десятилетия, большинство населения сейчас жило бы лучше, чем вы жили до катастрофы. Был бы поменьше выбор товаров, и самую продвинутую технику, покупали бы на Западе или на Востоке, как это делаете сейчас, а в остальном жизнь была бы очень комфортной, и не у двадцати процентов населения, как в современной России, а у всех. Вот ограничений личных свобод было бы больше, но с другими отношениями между людьми. Командная экономика в благополучные времена проигрывает рыночной, но в кризисные она даёт шанс выжить».

«Ну и что? – сказал Олег. – Понятно...»

«Можешь не перебивать? Если понятно, то я не буду разжёвывать и объясню на примере. До катастрофы восемьдесят процентов вашей чёрной металлургии принадлежало девяти крупным акционерным компаниям. Контрольными пакетами владеют люди, которым наплевать на интересы государства и тех, кто в нём живёт. Примерно тридцать процентов стали продавали за границу, отчисляли в бюджет небольшую часть прибыли, а остальное выводили в зарубежные банки. Они обеспечивали сталью внутренний рынок и давали работу сотням тысяч россиян. Меня не интересует социальное неравенство или то, откуда у советских граждан появились деньги на приобретение этих активов, разговор о другом. Вспыхнул Сириус, и в его огне сгорели накопленные в западных банках миллиарды. Рухнул доллар, и вот-вот рухнет евро, а мировая торговля лежит в руинах, поэтому и другие валюты мало кому интересны. Остаются рубли и государство, которое не может скупить всю производимую продукцию. Сгоревшие резервы – это повод для огорчения, но без них можно обойтись. Правительство снизило учётную ставку до трёх процентов, поэтому нетрудно взять кредиты. Они сейчас доступны, но не востребованы. Вся внешняя торговля – это торговля нефтью и газом, и её объём стремительно уменьшается. Скоро Европу придётся снабжать в долг, и неизвестно, оплатит кто-нибудь эти долги, или вам надо будет о них забыть. Падение не ограничилось внешней торговлей, внутренняя тоже пострадала, и это ещё больше уменьшило потребность в стали. И что в таких условия делать владельцам сталелитейных компаний? Если потребность в продукции падает вдвое, нужно во столько же раз сокращать производство. Это самый простой и наиболее часто используемый в России способ уменьшить потери. При социализме нашли бы выход в дополнительном строительстве жилья или новых производств. Как говорится, своя рука – владыка. А что делать нынешнему правительству России, которое может распоряжаться только частью производственных мощностей? К тому же сильно упало качество управленцев. Оно было не очень высоким в позднем СССР, а нынешние чиновники сделали всё, чтобы освободиться от забот по управлению экономикой. Я коснулся только стали, но то же самое можно сказать и о других видах продукции, в первую очередь о той, которая шла на экспорт. Не пострадали только предприятия ВПК, наоборот, их перегрузили заказами. Это в какой-то мере поддержало производство на сотнях связанных с ними заводах».