Сверхпустота
Шрифт:
– Для того, чтобы содержать станцию в порядке, – говорил ему Феликс как-то перед очередным киновечером, – Должно быть больше полусотни человек. Представь, что «Легат» – это настоящий живой организм, где каждый человек должен отвечать за сохранность и работоспособность отдельного органа. Каждый член экипажа – доктор, который следит за тем, чтобы билось сердце, сокращались мышцы, открывались и закрывались челюсти. Здесь не бывает мелочей: сломается одна деталь – к чертовой матери полетит все, и сразу. Именно поэтому твой папаша сидит в голове, а жилые помещения расположены прямиком в…
– Феликс! – возмущалась Лаура, краснея.
– …В самой дальней части «Легата» – заканчивал Феликс победоносно, – А вы о чем подумали?
Рубка была не просто головой корабля, а являлась настоящей святыней. Удивительный храм наук и технологий – во всяком случае, так думал Макс, когда пытался нарисовать модуль управления «Легатом». Он изобразил не только вращающееся кресло, пульт, штурвал, вроде тех, которые ставили на пиратских кораблях, но и кучу всяких устройств, названия которых не знал, и просто брал из головы – получилось немного аляповато, зато внушительно. «Крутилище», «Дергалка» и «Многочастотная штука» – старательно выводил он печатными буквами, указывая на соответствующий прибор стрелочками.
Рисунок так и остался лежать в папке с бумагами, которые Макс гордо называл «Техническими документами». Это выражение он услышал от Дэвида пару лет назад, когда тот копошился в своем блокноте, вычеркивая пришедшие в негодность детали.
– Когда-нибудь, кто-то вычеркнет и нас, – хмуро заявил Дэвид, наставив на Макса карандаш, как оружие, – Понимаешь это, парень?
3.
День не задался с самого утра. Вернее, утро существовало только формально, и выражалось оно в виде ярко вспыхнувшей лампочки под потолком – не самое приятное пробуждение, когда в глаза начинает бить свет, а голос отца, и без того, не слишком веселый, а теперь и искаженный помехами внутренней связи, звучит хрипло и зло.
– Поднимайтесь. Новый прекрасный день уже наступил!
Кажется, раньше система оповещений работала без сбоев, но со временем, отказала вовсе. Теперь к команде, вместо записи, обращался непосредственно, сам Капитан. Если, конечно, продирал глаза к тому времени, а это случалось редко. Пять минут на пробуждение и утренний туалет. Пять минут на перемещение до общего модуля, где за столом Капитан зачитывает инструкции. Пятнадцатиминутный брифинг и начало рабочего дня. Исключением может стать только катастрофа. Остальное вымерено и выверено. Привычный график, в котором они живут уже…
– Сегодня 2301 день на «Легате», – мрачно заявляет отец в конце, – Надеюсь, вы помните, что у меня короткий разговор с опоздавшими?
Да, оказаться в карцере или стоять дополнительную ночную смену – сомнительное удовольствие. Макс отлично знал, что спящий «Легат» – мрачное место. Ночью по кораблю лучше не перемещаться.
Последний раз в дозоре был Герман. В наказание за небольшую задержку он простоял в машинном отделении больше суток. Вернулся измотанным, бледным и молчаливым. На все вопросы молчал, и только изредка вздрагивал от каждого громкого звука. Больше на собрания экипажа он не опаздывал.
Конечно, предупреждение отца относится к членам экипажа, и совсем не касается Макса, но он тоже не собирается сидеть в каюте до обеда. Если повезет, то кто-нибудь из взрослых позволит ему совершить небольшую прогулку, вместе, по кораблю. Побывать в запретных зонах «Легата» – настоящее приключение. Коридоры, переходы, тоннели, отсеки – если подумать, корабль можно представить, как настоящий лабиринт, где в конце ожидает сокровище. Естественно, сокровища попадаются разные. К примеру, какая-то сложная деталь. Или уцелевшая банка с консервированными ананасами. Или еще какая-то забавная штука, забытая в дальних отсеках кем-то из экипажа. Может быть, ему повезет и сегодня. Жизнь, как зебра: полоса черная, полоса белая, объясняла Максу Лаура, поэтому за каждым плохим днем идет хороший, и наоборот. Если киновечер субботы сложился совсем не так, как он рассчитывал, значит, что-то веселое произойдет в воскресенье. Это закон. Иначе никак.
Если с прогулками не выйдет, то он всегда сможет сыграть перед сном в шахматы с Феликсом – он никогда не отказывается, хоть и постоянно выигрывает. Может быть, хоть этот день не пройдет в полном одиночестве. Странно, вокруг столько людей, а после смерти мамы, Макс чувствует, что он совсем один.
Он умылся в пустой душевой, почистил зубы, старательно причесал торчащие во все стороны кудри, тщетно пытаясь разглядеть свое отражение в мутном куске начищенного металла, видневшегося из-под обивки. Зеркал на «Легате» не осталось после Первой Аварии. Можно обойти каждый отсек, заглянуть в любой угол, посетить все модули, но не найти ни одного зеркала, вот и приходится довольствоваться тем, что есть. Конечно, взрослые постоянно жалуются на неудобства. Особенно Лаура, сетующая на то, что невозможно пользоваться косметикой или укладывать волосы, но Макс уже привык. Если встать прямо под лучи света и повернуться боком, можно разглядеть свое отражение в стекле, и увидеть высокого худого мальчика с улыбкой и небрежной прической в рабочем комбинезоне. И чего только люди переживают из-за таких мелочей?
После душевой Макс вернулся к себе в каюту за Защитником, оставшимся на кровати, и потащил его по длинному коридору в общую комнату. Возможно, он немного опоздает, но точно пересечется со взрослыми в столовой – нужно же узнать, что сегодня задумал отец.
Сегодня, как и многие дни до этого, Макс едва сдерживал тошноту и закрывал рот ладонью, пробегая коридор. Взрослые говорят, что вышла из строя система очистки воздуха, и теперь жуткое зловоние разливается по служебным помещениям все сильнее и сильнее. Кто его знает, что произошло там, глубоко внизу, под слоями металла и пластика. Есть места, куда нельзя заходить. И минус второй этаж Легата – как раз такое место.
Макс добрался до зала еще через четверть часа, разглядывая через иллюминатор абсолютную густую черноту, расплескавшуюся за стеклом. Наверное, «Легат» совсем сбился с курса, раз не видно ни звезд, ни планет, а может, кто-то огромный расплескал целую бочку чернил – темно, хоть глаз выколи.
Когда Макс вошел в общий модуль, все столы пустовали. На одном из них лежит листок смятой бумаги – когда отцу не хочется разговаривать с командой, он пишет короткие записки с распоряжениями и оставляет их на самом видном месте. Посадив Защитника на ближайший стул, Макс взял лист в руки. Отец писал в спешке. Буквы были то огромные, то совсем крохотные, то взмывали вверх, то опускались вниз, заползая на соседние строчки. Снизу роспись – невнятная закорючка, где ничего не разобрать. И имя Капитана, написанное печатными буквами: «Терилл Шрудер».
«Основная задача:
Решение проблем системы воздушной очистки
1. Утренняя проверка систем:
– Дэвид Браун – отвечает за проверку систем жизнеобеспечения.
– Лаура Хартманн – отвечает за проверку систем коммуникации.
– Феликс Нурман – отвечает за проверку систем управления станцией.
– Герман Ландер – отвечает за проверку систем электропитания.
2. Безопасность:
– Дэвид Браун и Лаура Хартманн – проверка работоспособности «Легата» и систем герметичности.
– Герман Ландер – очистка служебных переходов и воздушных фильтров.
– Феликс Нурман – подготовка отчетов, анализ информации полученной информации.
3. Штрафы и выговоры:
– Феликс Нурман: опоздание на утренний брифинг.
Принятые меры и наказание: ночная, десятичасовая смена в криозале»