Чтение онлайн

– Даже Лансик перестал обращать на меня внимание. Мне радоваться или как? – буркнула Лолик.

– Тебя больше устраивало, когда он шипел и выпускал когти? – не смогла сдержать иронию Сауина. Иоланта посмотрела на нее, улыбаясь глазами и Сауина поняла, что не сморозила лишнего, а только разрядила ситуацию.

Лолик продолжала делать вид, что ей обидно.

– А каково мне? Это я скоро сойду с ума с вами со всеми!..

Тем не менее, все понимали, что это ненадолго и дуться, в сущности, не на что и не на кого. С таким же успехом можно было обижаться на равнодушие кота.

– Родная, ты всегда забываешь, что нам, как бы сказать… в некотором смысле… повезло и мы продолжаем любить тебя так, будто ничего не изменилось, – мягко обратилась к внучке Иоланта.

Лолик была ранимой, как и многие в ее, так сказать, экстраординарном положении, но все же разум, чувство юмора и доброта никогда ей не отказывали.

– Ладно, ба, ты права. Мы все здесь немного чокнутые и надо к этому относиться нормально. У вас свои сложности, у меня свои. Я все еще не понимаю, что мне делать. Такое чувство, что они просто забыли обо мне, – девушка на секунду вскинула глаза вверх.

– Родная… – встревоженная Иоланта хотела что-то добавить, но Лолик ее опередила:

– Ба, я все знаю. Ты сделала все, чтобы это закончилось. Это уже не в твоих силах. Я не обижаюсь на вас. Просто мне тоже иногда бывает очень грустно.

Каролина Шиллер поставила локоть на стол и опустила голову, прикрыв ладонью глаза. В эту минуту все поняли, что она плачет и не хочет, чтобы они это видели.

Ближайшие предки Иоланты Шиллер, а точнее, обе бабки и один дед со стороны отца попали в Казахстан в результате насильственной депортации в 1941 году. Как они выжили – известно одному богу и тем милосердным казахам, которые приютили их вместе с другими соплеменниками, выброшенными посреди холодной степи осенью того страшного года. Несмотря на всеобщий трагизм, бесконечные смерти, болезни, холод, голод и нужду, предки Иоланты выстояли в этой битве за жизнь и вырастили ее родителей, благодаря которым девочка и появилась на свет в конце более благополучных пятидесятых годов прошлого века.

Иоланта родилась в Целинограде – такое название было у Астаны в советское время. В этом городе она прожила всю свою жизнь: получила образование (Иоланта была биологом по профессии), встретила будущего мужа, родила единственного сына, рано овдовела и рано стала бабушкой. Эрик и невестка Кристина сначала подарили женщине чудесную внучку Каролину, а спустя девять лет – не по годам спокойного и мудрого Харальда.

Так выглядели факты в официальной биографии Иоланты. Конечно же, там не было ни слова о тяжелобольном брате-инвалиде, о котором она заботилась с юности и полностью взяла под свою опеку, когда умерла мама. Тогда Иоланте было всего тридцать, у нее уже был Эрик и муж, на которого нельзя было положиться – об этом тоже нигде не было упоминаний.

Однажды супруг Иоланты, любивший жить легко и ярко, не выдержал суровых будней рядом с женой, вечно обремененной бытом и заботой о близких, да и ушел из дома в неизвестном направлении. Где он скитался несколько месяцев – Иоланта могла только гадать. Супруг был не очень востребованным и никому не известным артистом. Горечь от осознания своей ничтожности отравляла его реальность, и он бежал от нее самым простым и известным путем. Для этих целей он порой находил самых невообразимых собутыльников. Малознакомые и ненадежные, они могли только ускорить его путь к беде.

Закончилось все тем, что в один рекордно холодный зимний день (в Астане очень суровый климат) его нашли на улице замерзшего и с небывалым количеством алкоголя в крови. Так пришел конец замужеству Иоланты. Она не могла себе позволить сильно скорбеть, хоть и любила непутевого мужа: не долго-то и будешь оплакивать мертвого, когда от тебя ежеминутно зависит благополучие беззащитных живых.

Пролетели годы, будто кто одним махом перелистнул множество отрывных календарей, и вот, Иоланта схоронила брата, женила сына и стала бабушкой.

Казалось, жизнь налаживается. Эрик, к счастью, пошел не в отца. Трудолюбием и терпением он был похож на мать, но помимо этого, в нем была изобретательность, предпринимательская жилка и упорство. Благодаря этим качествам он стал довольно удачливым предпринимателем, и его семья ни в чем не нуждалась. В Астане у Шиллеров была огромная квартира на левом берегу и все атрибуты безбедной, беззаботной жизни: частная школа для Каролины, дорогая няня для Харальда, помощница по хозяйству для Кристины, водитель для Эрика и приличный отдых заграницей несколько раз в год для всей семьи. Бизнес Эрика успешно развивался и перспективы у семейства были замечательные.

Иоланте сын купил маленькую квартиру на правом берегу, в которой она принимала посетителей. Это были несчастные люди, потерявшие близких, а Иоланта слыла медиумом еще с юности, едва ли не с детства.

Люди часто говорили глупости. Например, кто-нибудь мог заявить на полном серьезе, что это дар божий, а Иоланте повезло быть избранной и цель ее жизни – использовать его во благо людей. Когда она слышала подобное, особенно в молодости, ей хотелось плюнуть от досады и полного непонимания того, о чем толковали эти невежды. Они были правы в одном – она должна была помогать людям, такова была воля сил, которые наградили ее этим «даром». Сама она, скорее, считала его проклятьем, от которого не было никакого избавления. Во второй половине жизни у нее, наконец, появилось что-то вроде смирения, и она больше не роптала по поводу того, что почти всегда рядом с ней обретались мертвецы. Со временем она даже научилась прогонять тех, кто не стремился донести через нее нечто важное живым, а просто докучал ей в силу зловредного характера. То были разные покойники, как и люди. Ведь они все когда-то были живыми.

Все шло хорошо до того рокового осеннего дня. Мертвецы больше не имели привычки беспокоить Иоланту в жилище, где она жила с семьей, теперь они приходили в маленькую квартирку – знали, где женщина не будет сердиться, а примет их, как терпеливый доктор в поликлинике. Дождавшись очереди, передавали что-то своим близким, если те хотели их услышать. Бывали и такие, что зря маялись возле Иоланты – их родным было не до них. Кто-то тонул в своем горе и никого не слышал, кто-то упорствовал в неверии – даже если покойники находили выходы в их сны и прямым текстом вещали что-то важное, те оставались глухими и бездействовали. Душам обычно мало что нужно – только помянуть, да можно еще прибрать могилку. Чаще они хотят о чем-то предупредить живых. Или хотят успокоить – чтобы те не горевали безмерно, ибо чрезмерные слезы живых топят мертвых, не дают им спокойно уйти туда, где им надлежит пребывать в мире и покое.

Тот сентябрьский день перевернул всю жизнь семьи Шиллеров.

Четырнадцатилетняя Каролина Шиллер вышла в обед из школы и направилась домой. На ближайшем оживленном перекрестке исправно работал светофор, а девочка всегда соблюдала правила дорожного движения. Однако, в тот день что-то пошло не так: Каролина выбежала на дорогу на красный свет, а водитель легковушки клялся, что для него был зеленый и потому, он на полном ходу, не сбрасывая скорость, промчался через перекресток.

От сильного удара автомобиля Каролина отлетела в сторону от проезжей части и когда к ней подошли прохожие, то увидели ее на асфальте неподвижную, в луже крови, но она дышала. Люди вызвали скорую, та была поблизости и приехала моментально. Бригада быстро забрала пострадавшую и увезла в больницу, тут же сообщили обо всем близким.

Каролина сразу впала в кому и дальше потянулись часы и дни ожидания.

Когда Иоланта узнала про происшествие с внучкой, она пообещала силам, что, если Каролина выкарабкается, она до конца дней будет благодарной и терпеливой и будет помогать мертвым и живым пуще прежнего. Она была согласна на все, в том числе, в любой миг покинуть этот мир, лишь бы ее любимая девочка осталась жива.

Около четырех часов пополудни Сауина вернулась от Иоланты. Двор ее дома, огороженный помпезными коваными решетками, опустел – там больше не было ни намека на кучи людей, которые утром едва сюда вмещались. Сауина быстро оглядела пространство и не заметив в поле зрения ни одной живой души с облегчением зашагала к своему дальнему подъезду.