Чтение онлайн

– Хирург, как и вы. Улавливаете? Доктор Кобаси! – Репортер победно ухмыльнулся. – Вчера вечером мы позвонили сюда справиться о здоровье Ханадзё. К телефону подошел доктор Кобаси и совершенно неожиданно выложил все начистоту. Наоэ молча кивнул.

– Что вы теперь скажете? По-прежнему утверждаете, что у нее «аппендицит»?

Снова сверкнула вспышка. Наоэ покосился на камеру, затем смерил репортера презрительным взглядом.

– И это все?

– Да. Вам мало? – деланно изумился тощий. – Будете нас обманывать, мы об этом так и напишем.

– Вы собрались писать про эту историю?

– А как же? Дзюнко Ханадзё, любимица публики, теряет сознание у всех на глазах. Дзюнко Ханадзё беременна. С таким-то невинным лицом! Кто бы поверил! – Репортер захлебывался от возбуждения. – Непременно напишем! Это будет такая сенсация, что все ахнут. Лучший репортаж из всех, что мы о ней публиковали!

Наоэ разглядывал аквариум за спиной репортеров. В воде вяло двигались пестревшие зелеными и желтыми полосками тропические рыбки.

– Короче, у нее не аппендицит?

– Аппендицит.

– Сэнсэй, не упрямьтесь. Мы ведь все равно напишем.

– Можете писать, что вам вздумается.

– Значит, «да»?

– С чего вы взяли?

– Почему же вы тогда говорите «можете писать»?

– Потому, что вы сказали, что все равно напишете. Репортеры устало вздохнули.

– Я лечащий врач Дзюнко. И говорю вам, что у нее аппендицит. Если вы мне не верите, поступайте как знаете.

Наоэ повернулся и зашагал к лифту. Репортеры проводили взглядом его длинную худую фигуру.

– Твердый орешек, – растерянно пробормотал тощий, когда Наоэ скрылся в лифте.

Ютаро Гёда беседовал в канцелярии с Цуруё Сэкигути. Рицуко в клинике сегодня не было, и в канцелярии две конторщицы самостоятельно заполняли счета на выплату страховки.

– Диагноз пока не ясен?

Ютаро заглянул в историю болезни.

– Сегодня больного смотрел сам доктор Наоэ. Он склоняется к мысли, что это связано с кровью.

– Заболевание крови?..

– Он велел сделать серию анализов, так что в течение пяти дней все окончательно прояснится.

– М-да… – мрачно проворчал Главный, листая историю болезни.

Речь шла о старике, которого вчера доставила «скорая помощь». Часа через два после этого в клинику прибежала пожилая женщина и подтвердила, что больного действительно зовут Кокити Уэно. Раньше он был старьевщиком, но несколько лет назад у него неожиданно отказали ноги. Бывали дни, когда он не мог даже подняться с постели. А потом и жена его, заболев ревматизмом, была вынуждена уволиться из закусочной, где работала судомойкой, и теперь супруги существовали только на пособие.

Главный врач терпеть не мог бедняков, и особенно тех, кто получал «пособие для нуждающихся».

– Подумать только, на вид совсем старик. А ведь ему всего пятьдесят два!

– Да, ни за что не поверишь, – покачала головой старшая сестра. – Выглядит на шестьдесят с гаком.

Пятьдесят два – почти столько было и Ютаро Гёде. Но жалость для бизнесмена – непозволительная роскошь.

– Живет на пособие, а положили его в палату третьего класса. Она же дороже общей. Разве он сможет заплатить разницу?

– Пожалуй, нет, – вздохнула Сэкигути.

– «Пожалуй»… – передразнил ее Гёда. – Зевать не надо! Следила бы получше за порядком.

– Это доктор Кобаси распорядился. Он вчера дежурил. Медсестры и так и эдак урезонивали его, а он ни в какую.

– Им нужно управлять! А уж это – ваше, медсестер, дело. Кобаси недавно с университетской скамьи, пылу в нем еще много. Все рвется в бой. Только и знает: «справедливость, справедливость». Жизни еще не нюхал.

– Какой-никакой, а все-таки врач. Как посмеет молоденькая медсестра заявить врачу: «Не кладите больного»?!

– Никто ее и не заставляет так говорить. Можно было сказать: «Больным, живущим на пособие, лучше лежать в общей палате. Не стоит помещать его туда, где ему надо будет доплачивать разницу». А тут еще из-за этого отказывать человеку, который вот-вот должен поступить в клинику!

– Но в общей палате не было мест. Не могли же мы выставить его за дверь.

– Отказать тоже можно по-умному: «Мы бы со всей душой, но у нас нет мест, вы уж извините, вам придется отвезти его в другую больницу». И никто бы не обиделся.

– Доктор Кобаси рассчитывал, что больной поправится быстро. Вот и результат.

– Эти умники из университетов только и умеют вести никому не нужные исследования и пустые споры! Им не понять, как трудно живется частным врачам.

– Лучше бы вам самому намекнуть доктору Кобаси. Ведь медсестры обязаны беспрекословно выполнять распоряжения врача.

– Этим молодым… говори не говори – все без толку.

Главврач попросил конторщиц приготовить чай. Старшая сестра, спохватившись, взглянула на часы.

– Мне пора…

– Насколько я понимаю, в таком состоянии больного трогать нельзя?

– Ни в коем случае.

– К нему кто-нибудь ходит?

– Жена. Она все время при нем.

– Беда с этими оборванцами! Деньги за их лечение всегда приходят с опозданием, через месяц, а то и позже, а потом еще всякие комиссии замучают… Начнут придираться к каждому пустяку. Заявят, что лекарств прописали больше, чем требовалось, возьмут и вычеркнут их из счета… Даже университетские врачи должны это понимать, – проворчал Ютаро.

– Как видно, в университетах этому не учат. – Старшая сестра была мастерицей говорить гадости с самым невинным видом.

– Ничего. Откроет частную практику, тогда поймет. – И Ютаро раздраженно протянул Цуруё историю болезни. – Да, кстати, как там Дзюнко Ханадзё?

– Без особых изменений.

– Все спит?

– Ненадолго просыпается и снова засыпает.

– Эх, взглянуть бы на нее хоть одним глазком!

– Фу, сэнсэй! – Старшая сестра укоризненно нахмурилась.

– Я серьезно. Все хочу к ней зайти, только никак не придумаю подходящий предлог.