Чтение онлайн

Несколько раз, не в силах удержаться, она все же спрашивала: «Вы сейчас прямо домой?» Наоэ угрюмо кивал в ответ и молча уходил. Норико грустно вздыхала: что с ним? что творится в его душе? Но ее любовь ничего не могло погасить, она отдавала ему все – и тело, и душу.

Нередко пациенты, выписавшись из больницы, и молодые врачи приглашали Норико в кафе, ресторан, но она всем отказывала. Ей даже в голову не приходило встретиться с кем-нибудь, кроме Наоэ. Все остальные мужчины были ей безразличны – уж лучше провести вечер с подругой, считала она.

А Наоэ? Интуитивно Норико чувствовала, что он изменяет ей. Иногда женский голос просил его к телефону, в постели Норико находила дамские шпильки, явно не мужской рукой была прибрана кухня… Но Норико ни разу не позволила себе упреков в его адрес.

Она была всего лишь любовницей и служанкой, о женитьбе он не заговаривал, даже не предлагал жить у него – только разрешал любить себя. Да Норико и не ставила никаких условий. Более того, она бы удивилась, узнай, что женщины равнодушны к Наоэ. О них она старалась не думать. Она сама любила, и этого ей было достаточно.

Наоэ не появлялся в клинике уже второй день. С утра он позвонил и сказал, что еще побудет дома.

Рицуко, которая в предновогодние дни бывала в клинике каждый день, спросила у Сэкигути:

– Как дела у доктора Наоэ? Может быть, надо бы послать к нему кого-нибудь проведать?

– Да-да, конечно… – Старшая сестра с готовностью кивнула, но ничего, однако, не предложила.

Рицуко, а вслед за ней и все остальные обернулись к Норико.

– Симура-сан, может быть, вы проведаете сэнсэя? Вопрос застал Норико врасплох, и она едва не выронила шприц.

– Я…

– Сходите к нему. Ну хотя бы сегодня после обеда. Скажете, что это я вас послала, хорошо? Вы не возражаете? – обернулась Рицуко теперь уже к старшей сестре.

– Нет. После обеда операций нет. Пусть Симура-сан сходит навестит доктора.

– Мы вас очень просим, – мягко приказала Рицуко.

Безусловно, и Рицуко и Сэкигути преследовали благую цель, и все же Норико ощущала какую-то фальшь. Да все равно, съездить к Наоэ – об этом же можно только мечтать! Раз уж сама Рицуко приказала, можно идти с чистой совестью.

У Кобаси в эти дни не было ни одной свободной минуты. Особенно тяжело приходилось с амбулаторными больными. И после двенадцати дня у кабинета ожидало вызова человек десять. К счастью, пациентов перед праздником было меньше обычного, но все равно Кобаси приходилось работать за двоих. Куда как проще было помогать Наоэ, чем самому ставить диагноз, назначать лечение…

В двенадцать часов Норико вместе с Каору и Акико Такаги пошли обедать. Кобаси остался один.

Зная, что Наоэ, выйдя на работу, будет особенно придирчив к тому, что и как делалось в его отсутствие, Кобаси работал с еще большим усердием.

Сейчас он осматривал старика, страдающего ревматизмом. Откачал из коленного сустава жидкость и начал вводить преднин. Неожиданно послышались торопливые шаги: кто-то бежал по лестнице со второго этажа.

Подняв голову, Кобаси увидел в дверях запыхавшуюся Томоко Каваай.

– Сэнсэй!..

– В чем дело?

– Исикура… – У Томоко прерывалось дыхание. – У него что-то в горле…

– Давление?

– Не знаю…

Кобаси опрометью выскочил из кабинета и помчался на второй этаж. Норико бежала за ним. Пациент так и остался лежать на кушетке.

Когда Кобаси с Норико ворвались в палату, Исикура лежал без движения, голова запрокинута; казалось, он уже не дышит, только мелко дрожало горло.

– Аспиратор!

Норико бросилась за аспиратором.

– Дедушка! Дедушка! – повторял Кобаси, делая Исикуре искусственное дыхание.

В горле скопилась мокрота и мешала дыханию. Здоровый человек без труда бы откашлял ее, но изможденному старику это оказалось не под силу.

Кобаси вставил трубку аспиратора Исикуре в ноздрю и повернул выключатель.

– А! А-а-а!.. – дико закричал Исикура, и по трубке поплыл комок слизи.

– Держите его крепче! – приказал Кобаси. Медсестры схватили старика за руки.

Невестка Исикуры, испуганно выглядывая из-за их спин, следила за происходящим.

– Отхаркайтесь! Соберите все силы! – повторял Кобаси, двигая трубкой.

Исикура, задыхаясь, корчился в мучительных судорогах. Через несколько минут дыхание восстановилось, и он несколько успокоился.

– Фу-у… Еще немного – и опоздали бы. – Кобаси стер со лба пот.

Невестка молчала – только чуть опустила голову.

– Аспиратор пусть постоянно будет в палате. Исикура часто дышал, лицо было мокрым от слез и слюны.

– На сей раз все кончилось благополучно, но никто не может гарантировать, что это не повторится. Надо внимательно следить за больным.

Старик высунул из-под простыни руку и пошевелил ею, стараясь привлечь внимание.

– Что, дедушка?

– У-у…

– Ничего-ничего. Попробуйте сказать медленнее.

– У-у…бей…те с. ко…рее…

– Что?! – Кобаси склонился над стариком, почти касаясь его лица. – Разве можно так падать духом? Надо крепиться!

– Тя…тяжело… так тяжело… – И Исикура отвернулся к стене.

– Нельзя, нельзя так. Понятно? Ну-ка, смотреть веселей! – Кобаси похлопал по иссохшей руке старика.

– Наоэ… Наоэ-сэн…сэй…

– Его сегодня нет, – объяснила Норико, вытирая больному лицо. – Но он скоро придет.

– Убей…те… про…шу…

– Вам же сказали, дедушка, не надо об этом думать. Доктор спас вас, а вы… Разве так можно?

– Все… Не могу больше… не хочу… – И Исикура беззвучно заплакал, уткнувшись лицом в подушку.

Когда Норико подошла к дому Наоэ, шел уже второй час.

В коридоре было пусто, дверь заперта. Норико испытывала странное волнение. Казалось бы, не впервые, но…

Последний раз она была здесь дней десять назад. А может, и больше. Но сегодня она была незваной гостьей.

«А вдруг он не один? – подумала Норико, отдергивая руку от звонка. – Надо было позвонить…»

Она уже раскаивалась, что согласилась пойти к нему. Но ведь не по своей воле… Зато удастся увидеть Наоэ. Норико почти убедила себя, что он дома и ждет ее.